Сто одна жизнь. Пешка.

Что я плачущих женщин никогда не видел? Для мужчины нет ничего страшнее, чем его плачущая женщина, инстинкт заставляет бросаться на амбразуру и начинать защищать. Даже против ее воли. Хуже только если женщина эта для мужчины дочь, тогда защита может перелиться через край. Но на меня такие штуки не действуют. Пока. И как же я рад, что Клара не моя жена или тем более дочь. На Горди тем более, он слишком хорошо ее знал.

— И на что она тебя подбивала?

— Хотела, чтобы я в какой-то храм здесь неподалеку пошел.

Принес жертву и вернулся на доску.

— Ах, ты ж, ведьма, — широкая ладонь Горди взлетела над головой Клары и замерла недолетев всего пары сантиметров. Пальцы гаргула сжались в кулак, затем разжались, и снова сжались. — Я бы тебя собственными руками, — он швырнул книгу в стену.

— Давай! — Клара вскочила. — Ну, давай! Давай! Убей меня! Прямо сейчас. Прямо здесь! Ну!

— Да ты, хоть понимаешь, что он там погибнет. Ты это понимаешь?

— Да что ему будет! Ну, помрет раза два-три, ему то что, у него жизней под сотню.

Ему можно рискнуть. Такой шанс, понимаешь, такой шанс. Я не могу его упустить. Не могу. Никто кроме него не сможет там пройти. Понимаешь? Никто. Пешка, что ни дня не была доске. Когда еще такое будет. Я должна была попробовать. Просто должна! Вот я и заказала эту книгу. Да, я хотела его использовать, хотела! Но это все твоя вина. Если бы ты не обманул меня и не скрылся со всеми деньгами, я бы никогда... — она осеклась, закусила губу и тихо добавила: — Я должна была попробовать. Все же так удачно, мы здесь, он пешка, что и хода на доске не провел. Все же так удачно. Так удачно, — она вновь повернулась к стене и, упершись в доски локтем, заплакала, на этот раз по-настоящему.

— Дура! — рявкнул Горди. — Дура, это же всего лишь легенда. Пойми ты, это легенда. Нет там ничего. Сколько народу пытались, и никто не смог. Ты вспомни, ходов пять назад, Уогрель со своими людьми весь храм перевернули и ничего не нашли. Ничего! Совсем! Перестань верить сказкам.

Вспомни, что Уогрель говорил, вспомни, что там с ними было.

— Да помню я все, — всхлипнула она. — Помню. Но ведь он, он пешка. Он пешка вне доски. Понимаешь, пешка! — она сползла по стене и уткнулась носом в собственные колени. — Пешка.

Я ничего не понял, кроме того, что Клара хитрая, наглая стерва. Что ей нельзя верить ни в чем, кроме того, что она хочет денег, много денег и ради них она готова пожертвовать всем, включая людей рядом с ней.