Сто одна жизнь. Пешка.

— Хоть хлеба кусок дайте!

— Плохо, что ты нам все планы чуть не порушил, — покачал головой Горди. — Мы так все красиво придумали, а ты возьми, да кристалл сломай. Зачем? Сильнее стать хочешь?

— Хочу! — рявкнул я. — Знаешь, кто меня убил? Знаешь? — Обезьяна с во-от таким большим молоточком. Та самая, что с лописком была. Помнишь ее? — Горди кивнул, Клара позеленела. — Поесть дайте!

— И как она тебя, тьфу, он тебя нашел?

— Ты у меня спрашиваешь? Откуда же я знаю. Хотя нет, как раз и знаю. Ей помог такой мелкий, лысый с пузенью и усами вот такими, — я приставил раскрытые ладони к носу, изобразив пальцами торчащие в стороны усы.

— Лысый? — напрягшись, прошептала Клара.

— Лысый, — кивнул я. — У нас еда перевелась? Или вы все сожрали?

Она переглянулись. Горди закусил губу, Клара с головой накрылась собственным плащом, затем поправила его, высунула нос, чуть опустила до губ и тихо-тихо спросила:

— Идеалист?

— Не знаю, — продолжая с аппетитом поедать собственные губы, отозвался Горди.

— Похоже, но не уверен.

— А в чем ты уверен? — рявкнула Клара и тут же сникла. — Кто если не он?

— Да мало ли, — пожал плечами осторожный Горди и тяжело опустился на кровать.

Дальше разговор пошел сосем не в том русле, в котором мне бы хотелось. Во-первых, никто еды мне так и не дал, ну а во-вторых, разговора просто не было. Они сидели и молчали. Клара еще иногда мычала, Горди же развлекался тем, что тяжело и полно дышал и слегка приподнимал и опускал крылья. Я посидел, переводя взгляд с одного страдающего на другого, последовал примеру Горди, пожевал собственные губы.

Голод это не утолило, только хуже сделало, кровь, попавшая на язык, заставила желудок сжаться. Но кормить меня явно никто не собирался. Я встал, за неимением лучшего натянул на себя отвратительную синюю рубаху в яркий желтый горошек. Поискал штаны, но не сумел их найти, хотя точно помнил, где оставлял. Выбросив мысль, их найти, занялся поиском более важной вещи — еды.

С наслаждением уплетая кусок соленого сала с мясными прожилками, найденный мною в вещах оцепеневшей Клары, заедая его ароматным хлебом, экспроприированным у Горди, я смотрел в потерянные лица компаньонов и размышлял, сначала доесть, или же сейчас их водой окатить.

Вот еще бы луковку к такому пиру и вообще было бы замечательно. Кстати, а лук в этом мире есть? Я задумался, пытаясь вспомнить, все, что было съедено до этого дня, но не в варенном виде, не в жаренном этого не получилось.