Сто одна жизнь. Пешка.

А? Чего? Это как? Ура? Я судорожно замотал руками, заморгал глазами. Кружка выскользнула из рук, и была подхвачена ловкой Кларой. Команда вспомнилась не сразу, но все же всплыла в голове. Я почти закричал: «в себя». Перед глазами раскрылась тусклая таблица и...

Интерфейс не доступен.

Твою ж мать!

— Дай! — рявкнул я, вцепившись в крепко удерживаемую Кларой железную кружку.

— На, — с испугом глядя в мои пышущие злобой глаза, прошептала она, но кружку не выпустила. Пришлось применить силу, как физическую, так и словесную.

Большее действие возымела вторая.

Заполучив кружку, я опрокинул ее в рот, обжог язык, горло, но мне было все равно. Я проглотил все разом, твердя как мантру, команду вызова интерфейса.

Ничего. Ноль. Никакой реакции.

— Есть еще? — я протянул кружку.

— Есть, — покосившись на гаргула, сказала она.

— Делай! — рявкнул я.

Гаргул подступил ко мне с дымящимся куском мяса в синих лапах. Вопрос он задал, молча, лишь слегка дернул головой. Я объяснил, без подробностей, без красок, но вполне себе доходчиво, ограничившись тремя весьма емкими словами.

Горди отчаянно закивал и заторопил Клару.

Вторую кружку я пил медленно, цедя ее по глоточку, после каждого глотка ожидая новой надписи. И ничего. Пусто. Даже не дернулось. Сердце бешено колотилось, желудок и горло горели огнем, губы слегка опухли.

— Еще! — я протянул Кларе кружку.

Кружку она взяла, но делать с ней явно ничего не собиралась.

— Еще! — рявкнул я. — Делай еще!

— Нет, — сухо заявил Горди.

— Но мне надо! Понимаешь, надо! — заорал я.

— Это же интерфейс! Поймите вы, интерфейс. Пойми, у вас он есть, а у меня...

— Понимаю, — прервал меня гаргул. — И все равно, нет!

— Да почему? — у меня на глазах слезы навернулись.

— Сдохнуть хочешь? — серьезно спросил он. — Еще одна кружка и у тебя минус одна жизнь. Сердечко у тебя чай не железное. Еще глоток сделаешь, и сердце разорвется к чертовой матери. Это ж не тот кофе из твоего мира, к которому ты привык. Это другие орехи. Хочешь? Клара тебе сделает еще кружечку?

— Да нету у меня больше, — всхлипнула она.

— Ты же знаешь, сколько он стоит, — она покосилась на Горди. — Мур и так две тысячи у меня выпил, — она еще раз всхлипнула.

Две тысячи? Двумя кружками я влил в себя две тысячи имов. Сомневаюсь, что Клара его купила, слишком уж она прижимистая, но цену это не отменяло и даже не снижало.

— Дай руку.

— Зачем? — спросила она, но руку все же протянула.

Две тысячи списались с моего внутреннего счета и упали на счет Клары.