Сто одна жизнь. Пешка.

Вот так просто, не захотел дышать дальше и не стал, насладился парой ярких, почти реальных картинок, присел к стеночке и тихонько отошел в мир иной. И я бы тут тоже присел, если бы меня не окатило спокойствием, как ледяной водой.

— Уважаемый господин Эхо, а не ты ли этих молодчиков убил? — тихонько себе под нос спросил я.

— убил... убил, — разнеслось по коридору.

— Я так и подумал.

— думал... думал...

И снова в голосе Эха неприкрытая издевка.

— Ты обещал меня не пугать и за это тебе спасибо! — я приложил руку к груди и слегка поклонился.

— надо... надо...

Да тьфу на тебя! Я наклонился к первой кучке, встряхнул мешковину, поймал выпавший кристалл. Маленький какой, не больше шарика для пинг-понга. Видать такой же бедолага как я. Бедная несчастная пешечка. Остальные оказались крупнее, но не намного, а вот из седьмой кучки, лежащей еще в трех шагах вглубь коридора, мне в ладонь выкатился камешек побольше, чем достался даже с лописка. Я невольно прикинул, как больно мне будет, если сломать его и почему-то делать это совершенно расхотелось.

Собрав кристаллы, я вернулся за мешком, поднял его и покосился в сторону другой стены. Ох, ты ж, а там тоже кучки. Правда поменьше, да и добыча с них поскромнее. Собрав все, что смог, я упаковал их в сумку, если сам использовать не решусь, то хоть продам, если найду куда. Ну, да Клара подскажет, если сама лапу не наложит.

Закинув мешок на спину, я подмигнул невидимому эху.

— Ну, что, мой добрый господин, споем?

— споем... споем...

И я запел. Медведи мне по ушам не потоптались и кое-какие певческие умения у меня были, правда голосом природа обделила, но и уши от пения моего в трубочку ни у кого не сворачивались. Не свернулись они и у эха, невидимка мне старательно подпевал, но если я держал мелодию, то он в нее не попадал. Он старался, прилагая максимум усилий, но у него ничего не получалось. И скорее мне его пение терзало слух, чем ему мое. Израсходовав весь арсенал известных мне детских песенок, а я пробовал и другие, но они у эха получались хуже, точнее совсем отвратительно, я замолчал.

Кстати о гигиене. Мой неудавшийся наставник, еще в родном мире говорил мне что мы, бездушные, не стареем и не болеем. И я готов в это поверить, хотя боль мы испытываем знатную, но я сейчас не об этом.