Сто одна жизнь. Пешка.

Я не знал, чем может мне грозить тесное знакомство с девочкой и этим мужиком, но лежать вот так в луже произведенной мною же и корчиться от боли сил больше нет. Если убьют, так надеюсь хоть быстро.

— Дядя, ты посмотри, как он страдает, — продолжала девочка присев возле меня на корточки, едва не тыкаясь острой коленкой мне в глаз. — Неровен час, явятся выски, и тогда он умрет, — понизив голос до шепота, сказала она. — Так же нельзя.

Понятия не имею, кто такие выски и куда они явятся, но встречаться с ними уже не хочу, и еще больше не хочу, чтобы они являлись за мной.

Я протянул руку к мужику.

— Помоги, — голос свой я не узнал. Мало того, что звучит как из бочки, хриплый такой, мерзкий, так еще и это безобидное слово, не содержащее к тому же не одной буквы «р» разорвало пересохшее горло.

— Ты права, Плая, — вздохнул мужик. — Бездушный это или нет, но отдавать даже его выскам нельзя.

Он опустился передо мной на колено и заглянул в глаза. Не знаю, что он там увидел, но лицо его изменилось, подобрело что ли.

Он спросил смог ли я идти сам, я попытался встать, оперся на руки, они затряслись и подогнулись. Я рухнул лицом в песок, на деле показав, что не смогу. Он вздохнул, прищурился, усмехнулся.

Мне не нравился его смешок, но даже промычать что-то против я не мог, а потому со страхом смотрел, как он расстилает на песке сеть, как прижимает ее края камушками, как приглаживает и расправляет ячейки. Закончив, он посмотрел на меня, прикрыв один глаз, затем кивнул и подошел.

— Никто не поверит, что я поймал такую рыбу и не в воде, а в песке, — и, не церемонясь простоту, перекатил меня на расстеленную сеть. Я не сразу понял, что случится дальше, но когда сеть сомкнулась вокруг меня, догадался. Он все так же, не церемонясь, закинул меня за спину и шагнул. Я застонал.

— Потерпи, болезный, — посоветовал он.

Я терпел. Если дядя Паша прав и в этом мире есть боги, то они все свидетели — я терпел. Сжимал зубы и терпел. Обливался слезами, но терпел.

Мужик же, совершенно не заботясь о сохранности моего бренного тела, легко шагал по песку в сторону заката. Спасибо и на этом, хоть солнце глаза не слепило. Знаю, я неблагодарная скотина, но ведь мог бы он какой другой транспорт кроме своей спины избрать. Теперь я в полной мере осознал, как чувствует себя кусок мяса, болтающийся в рюкзаке. В следующий раз, когда в поход пойду, не буду ничего отбивать, просто брошу мясо в сумку, а ее на спину закину.