Сто одна жизнь. Пешка.

Она с моими сомнениями не согласилась, сославшись на то, что боль физическая, это всего лишь боль, и ее можно вытерпеть. Тут с ней не согласился я, пожелав ей испытать хоть сотую часть тех ощущений, что испытываю я прямо сейчас. Она вздохнула, отругала меня за то, что я думаю, будто уникален и сообщила, что ей приходилось испытывать и не такое.

— Или ты думаешь, я играю вами по своей воле?

На этот ее вопрос у меня аргументов не нашлось. Я прикусил язык и дальше вопросов не задавал. Она же продолжала.

— Давай покороче, — сморщился я, чувствуя, как жажда подробностей уступает место желанию не знать ничего. — Давай, я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она и села рядом со мной, подогнув под себя ноги, но я успел заметить, что на синих ее ступнях нет обуви.

— Ты богиня, верно?

— Да.

— Ты играешь в игру, и я твоя пешка?

— Да.

— Ты хотела, чтобы я выполнял твои поручения в своем мире? В моем мире.

— Не совсем так, но да.

— Но что-то пошло не так и меня вышвырнули из моего мира?

— Да. Судьи решили мне насолить и сбросили тебя с доски.

— Доска, это что-то наподобие наших шахмат? Восемь на восемь клеток?

— Да и нет. Доска это поле где мы делаем ходы. Вами. Существами, не имеющими в себе божественной сути, но имеющими душу.

— Душа. Что ж. Моя душа у тебя?

— Да.

— И ты можешь мне ее отдать?

— Нет.

Черт, а я так наделся что в череде «да», оно прозвучит и здесь. Жаль.

— Я могу ее вернуть?

— Да. Но зачем? — она искренне не поняла. — Разве для тебя она хоть что-то значит?

— А разве она не твой инструмент давления на меня?

— Нет.

— Как так?

— Твоя душа у меня, — признала она. — Но я не могу влиять через нее на твои поступки. Она нужна мне лишь для того, чтобы иметь возможность вновь поставить тебя на доску.

— То есть, если я умру — я могу быть тобой воскрешен?

— Да. И нет. Твоя душа станет частью моих теней. Я поведу их в бой, когда... — она осеклась и опустила голову, словно это не она мне что-то объясняла, а я ей.

— Когда? — подтолкнул я ее.

— Ты нужен мне, — тон ее резко изменился, голос наполнился сталью и льдом. — Ты нужен мне, — повторила она без трещащего в голосе льда.

— Да зачем? — не выдержал я.