Сто одна жизнь. Пешка.

— А делаешь здесь чегхо?

— Сижу, — пробормотал я, втягивая голову в плечи. Если разговор пойдет не так, он меня на одну ладошку посадит, а второй прихлопнет сверху и поминайте, как звали Андрюшку.

— Это я вижу, что сидишь, — криво улыбнулся он. — А чегхо сидишь-то? Устал чтоли?

— Нет, — я снова пожал плечами. — Не устал. Не знаю куда идти.

— Агха! — кивнул горгул, а в том, что это мужик сомневаться не приходилось. — Та-ак, вздохнул он. — Ты новенький, не?

— Да, — приходится иногда быть откровенным, не хочется, но надо.

Толку-то это скрывать.

— Агха.

Он тяжело вздохнул, поиграл бицепсами, отбил пальцами такт по рукояти меча, сморщился и опустил руки.

— Убить бы тебя, пешка, — проговорил он. — Но что с тебя возьмешь, — он сплюнул. — Да и черный ты, все ж. Как ни как, а почти брат.

— А за что убить то? — не понял я.

— О-о, — протянул горгул. — Так все плохо, — он покачал головой. — Ты совсем зеленый. Кто ж тебя сюда послал-то?

— Я не знаю, — пожал я плечами, внезапно и резко успокоившись.

— Сказали, иди туда, и вот я здесь.

— Ты смешной какой, — горгул сплюнул. — Зубы скалить любишь, гляди выбьют их тебе. Но это буду не я, — он примирительно поднял ладони и замолчал.

Его уши вытянулись и развернулись к пляжу. На лице появилось гримаса выражающая замешательство, перерастающее в панику.

— Выски! — вдохнул он, подпрыгнул и расправил огромные крылья.

Пара взмахов и фигура горгула превратилась в маленькую, едва различимую точку в небе. Я же так и остался сидеть на камне, совершенно не понимая, какого черта он так стартанул.

Ну выски и выски. Местные говорили о них со страхом и почтением, но паникой там и не пахло. Вот и я не паниковал, просто потому, что не знал стоит ли. А еще потому, что в моем положении рассчитывать на что-то сложно. Ну, допустим, только допустим, что выски эти страшенные до не могу, опасные, как черти и смертоносные словно змеи. Отобьюсь ли я от них? Кто знает, скорей всего нет. А если они быстрые, то смогу ли убежать? Точно нет. Тело мое еще не пришло в состояние, когда можно долго бежать. Вот потому я и остался сидеть и смотреть в сторону, куда указали уши горгула.

Порыв ветра снова чуть не сбросил меня с камня.

— Ты чего расселся? — заорал зависший надо мной горгул. — Беги, пешка! Беги!

— Куда? — я вздохнул.

— Идиот! — охарактеризовал меня горгул и снова взмыл в небо.

И упал оттуда камнем. Земля вздрогнула от его падения, даже камень подо мной меня подбросил. Во, масса у летуна.