Сто одна жизнь. Пешка.

— А как ходить между мирами?

— Ты и этогхо не знаешь? — удивился горгул. — О чем это я, конечно, ты не знаешь. Ворота. Через ворота. Приходишь, платишь и идешь. Но не в каждые ворота можно войти и не из каждых можно выйти. Но каждые охраняют стражи. Даже не пытайся убить стража и разрушить ворота. Ни хрена у тебя не выйдет.

— Так сильны.

— Хуже, — горгул скривился и залпом опустошил кувшин. — Сам поймешь.

И замолчал. Я пытался его разговорить, пытался задавать вопросы о доске, о том, каким образом и где можно вернуться, но он упорно молчал.

— А как ты с доски сошел? — отчаявшись выведать у него хоть что-то ценное, спросил я.

— Никак, — снизошел он до ответа и пожал плечами. — Я не сходил. Меня мой гхосподин снял. Я же гховорил тебе, что в Дойкароте был, вот он за отличную службу и наградил меня. Он же меня после этого хода и вернет. Хочешь назад — попроси своего господина.

— Госпожу, — машинально поправил я горгула.

— Гхоспожу? Ну-ка, ну-ка, подробней. Как ее имя?

— Да кто бы знал. Я лишь раз видел ее и не спросил, а она не сказала.

Пришла ко мне вся такая синяя, не как ты, ты тусклый, уж прости, а она такая вся яркая, с клыками на все лицо и глазами красными.

— Синяя с клыками и красными гхлазами, — прищурился горгул. — Похожа на этого?

Он достал из кармана бумажку и протянул мне. Я лишь мельком глянул на оскалившуюся на нем рожу и кивнул. Горгул захохотал, а насмеявшись, кивнул и выдал, что оказывается его господин, приходится моей госпоже никем иным как братом. Мало того, что братом, так еще и близнецом.

Но в отличие от моей госпожи дела его идут не плохо, а все потому, что у моя умудрилась поссориться с судьями. И не просто поссориться, это было бы пол беды, а разругаться вдрызг.

— Меня тебе послали богхи, — хохотал он, — думай, что хочешь, но мой гхосподин очень хитрый и видать не случайно меня сюда отправил. Ох, хитер, ох хитер, — он покачал головой, явно что-то обдумывая, но поделиться со мной не счел нужным.

— Я хотел накормить тебя, поблагходарить, за спасение моей жизни, — я удивился, но виду не подал, жизнь-то я ему не спасал, как раз напротив, не вернись он ко мне, смог бы просто улететь.

— Хотя ты меня и втянул в эту драку с высками, — а вот это уже справедливо. — Но я сам виноват, надо было бросить тебя там и забыть как страшный сон. Но я не смог, — он на пару секунд напрягся, взгляд его погас, но он встрепенулся и продолжил. — А ведь Маскир все знал, вот не поверю, что не знал, — его губы растянулись в хищной улыбке.