Сто одна жизнь. Пешка.

Но, судя по разочарованному выражению его бугристой морды, рекорда не вышло.

Кое-что прояснилось, кое-что запуталось. Мне было плевать на некоего повелителя, что прибудет сюда завтра к закату, как и на девушку, ради которой он придет. Да, и на Горди признаться тоже. Во мне кипела злость. Этот ублюдок мало того, что меня самолично убил, так он еще и весь городок под нож пустил. И чего, спрашивается, ради? Чтобы никто не узнал. О чем никто не должен был узнать, меня тоже мало что волновало. Я хотел только одного, увидеть как сдохнет трехглазый садист и мне было не важно от моих рук или нет.

Но все же лучше от моих.

Поймав себя на этой мысли, я поморщился. Не было у меня никогда тяги ни ко вселенской справедливости, ни к кровожадности. И вот теперь я всерьез размышляю, как мне понравится его убивать, какое удовольствие я испытаю, когда он умрет. Наверное, это он так плохо на меня подействовал.

Я перебежал улицу и нырнул в кусты. По ним добрался до нужного дома. Стражник меня не заметил. Он вообще ничего не замечал, полностью погрузившись в борьбу с собственным ногтем.

Ноготь сопротивлялся, зубам и последние явно сдавали позиции. Парень сошел с крыльца, опустился на землю, пошатал пальцами непослушный ноготь и вновь в него вгрызся. Я поднял с земли камень поувесистей и саданул им по пустой голове стражника. Он должен быть мне благодарен. Удар помог ему совладать с ногтем, начисто оторвав его от пальца. Кровь брызнула во все стороны, когда он, падая, замахал руками. Я же подхватил его под руки и оттащил в кусты. Так, одним меньше. Он, конечно, очухается, но сейчас у меня есть немного форы. И использовать ее надо с умом. А как?

Я покрутил головой в поисках ответа и не нашел ничего лучшего как обойти дом. Деревья, раскачиваясь на ветру, царапали стены, но вдоль стены шла вполне себе утоптанная тропинка. По ней я и пошел. И нашел то, что искал.

Сквозь узенькое окно на уровне земли, я сначала услышал голоса, а заглянув туда, увидел и их. Горди сковали по рукам и ногам, а оковы прибили к стене, чтобы не дергался.

Девушку же просто связали и усадили на стул. Рты им завязать не подумали, я бы тоже не стал утруждаться, будут они кричать или нет, кроме убийц и мертвецов здесь никто их не услышит.

— Это не я, — всхлипнув, проговорила девушка.

— Не ты что, — пробасил Горди.

— Не я наняла лописка.

— Да понял я уже, — отмахнулся гаргул. Наверное, отмахнулся бы, если бы мог мазать руками.

— Я лишь хотела получить с тебя долг.