Во имя потерянных душ (КБ - 3)

Если уже сейчас культ способен науськивать тёмных тварей на людей, то что будет, когда их связь ещё больше окрепнет? Людей Волкова сметут, и весь северо‑запад Сосновска окажется закрыт для Башни и её союзников. Следом придёт черёд Старого центра, и вот уже Меченые заперты в пределах Слободы… Мда, не самый лучший сценарий.

Те же мысли пришли в головы и остальным собравшимся в зале. Поднялся нешуточный гвалт. Кардиналу пришлось напомнить о порядке, пару раз грохнув кулаком по столу.

– Благодарю, – сказал Ласковин и продолжил: – Как видите, положение очень непростое.

Мы оказались между двух огней, и в ближайшей перспективе можем влипнуть в серьёзный конфликт. Тем более, что логика требует от конкурентов ослабить Башню любым способом. Вплоть до террора горожан, принявших нашу власть.

– А что нам до власти‑то вашей? – спросил вдруг Эдик насмешливо. – Нас больше своя интересует.

Захар скривился. Ну к чему эти дурацкие разговоры? Понятно же, что в одной лодке все сидят, так нет, гонор наружу лезет.

Бараны!

– А что с тобой будет, когда «нормалы» уйдут, и Меченые останутся в одиночестве? О чьей власти тогда заговоришь и что выберешь – ошейник светлых или смерть на алтаре тёмных? – сказал Кардинал ледяным тоном, кивком поблагодарив Ласковина. Тот с удовольствием вернулся за свой стол. – А может, соберёшь своих и снова станешь скитаться по Сосновску? В надежде, что от тебя наконец‑то отстанут. Ну, что скажешь?

Эдик отвёл глаза и промолчал. Аналогично повели себя и остальные.

На самом деле все всё понимали, даже недовольные возмущались лишь по инерции, из одного лишь нежелания подчиняться кому бы то ни было.

Кардинал удовлетворённо хмыкнул.

– Молчишь… Когда ж вы поймёте, что Меченые – это та сила, которую касается абсолютно всё происходящее в этом чёртовом городе! Особенно когда речь заходит о наших соперниках.

Захар задумчиво кивнул и неожиданно для себя добавил:

– И которые уже начали действовать.

Повисла тишина, и на Захаре скрестились взгляды всех присутствовавших в зале.

К молчанию главного патрульного на заседаниях Совета или во время созыва Конклава уже привыкли, а тут вдруг такая активность. Кардинал, которого невежливо прервали, задумчиво прищурился.

От столь пристального внимания по коже Захара пробежали сотни мурашек. Зябко поёжившись, он вздохнул и принялся торопливо пересказывать события последних двух дней. Про Меченого в ошейнике, про его метания по Слободе и бегство к «чистым».