Болиголов. Книга 1

Хлоя сейчас была зла на них всех: на Роджера за его гнусность, на Балду за его тупое безразличие, на Кристофа и Джофа за их молчание, а на довольного всей этой сценой старика Хамана за то, что он скупердяй. Джоф просто не понимал, почему это над ним, Джофом, шутить можно, а над Балдой нельзя. Кристоф не понимал агрессии Хлои, потому что она пыталась заступиться за того, кто в данный момент не чувствовал обиды и не мог оценить ее порывов. Роджер на мгновение забыл обо всех, кто остался за его спиной, и сосредоточенно смотрел на лицо Балды, на его наконец-то поднятый подбородок, закрывшийся вечно полуоткрытый рот и на его сфокусированный на своем отражении взгляд.

А Балда не видел себя, он просто чувствовал легкость в голове, будто тысячи человечков вдруг прошлись вдоль каждой извилины, каждой связующей части разума и распутали все узелки, которые препятствовали движениям мыслей.

– Ну как, тебе нравится? – спросил Роджер.

– Нравится, – протянул Балда. Только, кроме Роджера, никто не заметил, сколько усилия приложил Балда, чтобы сказать это «нравится» так ублюдочно-протяжно, как он говорил его всегда.

Разгневанная Хлоя вылетела из лавки с чувством стыда от того, что она знает этих людей. И там, на свежем воздухе, она остановилась, подышала и загнала в самый темный угол ту Хлою, которая распускает сопли и радуется цветам и солнечному свету, потому что сейчас она ей только мешала.

– Ну хватит. Сними это дерьмо с него, – сказал Джоф. Его хоть и оскорбили слова Хлои, но он чувствовал, что виноваты они сами.

– Мы берем золото, ваши чашки, парный амулет и уходим.

Хаман очнулся от радостной сцены и уже было запротестовал.

– Джоф! – сказал Роджер, снимая косынку с головы Балды. – Вы хотели купить мне что-то магическое! Я беру эту косынку – мне как раз была нужна непримечательная праща.

Хаман и сам не понял, как умудрился всучить одну из этих тряпок. Да, они все были из тех диких и безлюдных земель, но все легенды к ним он додумывал сам и еще ни разу не поверил тем суеверным искателям с больной фантазией.

Джоф не стал спорить с Роджером, во всяком случае не при старике.

– Как скажешь. Старик, мы набрали на двадцать монет, гони еще сотню. Я уже устал от этой возни, – Джоф сказал свое последнее слово.

– Джоф, не порти наши добрые отношения с достопочтенным и уважаемым магом, – Роджер предложил ему остыть, видя, что старика сейчас хватит инсульт. – Берем кружки, мою пращу, парный амулет и амулет прибыли.