Наставник

Наверное, даже сразу.

- Если я откажу, она обидится.

- Да. Она все-таки женщина. А женщин ранят мужские отказы.

- И будет пакостить?

- Всенепременно. Убить не убьет. Более того, ты рискуешь быть самым здоровым человеком в округе, она все же не самоубийца. Но…

- Жизнь испортить сумеет.

- Точно. Видишь, стоило умереть, и мы стали хорошо понимать друг друга, - он потер шею и пожаловался. – Когда я засыпаю, я умираю снова. Каждую ночь. Это неприятно. Маковое молоко и то не помогает.

- Маковым молоком не увлекайся, - предупредил Миха.

Ему только наркомана глубоко одаренного не хватает для полноты ощущений.

- Знаю. На нас многое или не действует, или действует иначе, чем на обыкновенных людей. Тем более все равно не помогает. Поганые ощущения.

- Я могу чем помочь?

- Вряд ли. Это как-то связано с сакхемскими барабанщицами. И вообще всем. Надо разбираться, но пока сил нет. Извини. И я скажу ей сам, ладно?

- Спасибо.

- Все-таки она моя сестра.

- У вас вроде братья имеются, - не то, чтобы Михе было так уж интересно, но отвлечься хотелось.

Да и не мешало бы побольше узнать об этих самых братьях, которые могут заявиться и потребовать магичку.

Что Михе тогда делать?

Разумно было бы отдать, но, кажется, разумность – это не про него. Во всяком случае мысль о таком вот компромиссе и невмешательстве в дела семейные показалась отвратительной.

- И сестры.

- О сестрах она не упоминала.

- Они не стоят упоминаний, - отмахнулся Винченцо. – Из законных лишь одна, да и ту года два отдали в другую семью.

Это была весьма выгодная сделка. Во всяком случае отец остался доволен.

Нет, все-таки долбанутый тут мирок.

На редкость.

- Братьев тоже много. Точно не скажу, сколько. Каждый год появлялся кто-то, но от рабынь и… город – поганое место, - он прикрыл глаза. – Моя мать была рабыней. Красивой. Её отец долго держал. Даже позволил оставить меня.

- Любил?

- Не уверен, что мы в принципе способны на любовь. Сила, она ведь дается не просто так. Ничего не бывает даром. А когда начинают учить, то любовь и прочее… это все быстро уходит.

Не важно. Я помню её. И это больше, чем есть у многих, кому не повезло родиться одной со мной крови.

Дышит он спокойно. А Михе вот опять есть хочется. После пробуждения ему постоянно хочется или жрать, или спать. И остается верить, что это – временно.

Что отойдет он.

Поправится.

И станет нормальным человеком. Относительно нормальным. В рамках, так сказать, окружающего трэша.

- Дети бывают от законных жен и прочие.