Каста Неприкасаемых

«Эх, пронеси нелегкая», – еле шевелю босыми ногами по каменным плитам и останавливаюсь в шаге от кресла. Поднимаю голову и узнаю в сидящем хозяина дома.

– Не дрожи, – голос суров, но не гневен, – расскажешь всю правду, может и минует тебя чаша сия.

Сановник для убедительности повел взглядом в сторону орудий пыток.

Стуча зубами, пытаюсь все-таки выговорить слова.

– Я не-е лгу, все ка-ак есть, все как на духу.

– Итак, давай начнем с начала, – глаза Дидала не отпускают меня ни на миг, – кто ты такой и как узнал о покушении?

Напрягаюсь изо всех сил, чтобы глаза смотрели прямо, голос не дрожал и звучал твердо.

– Я, мусорщик, сирота, зовут Юни. В нашем поселке меня все знают.

Вроде полегчало, и дрожь в ногах поутихла.

– Мы с дедом шли к мосту и только подошли к улице Глафар, как я почувствовал зло. Со мной такое уже было, у меня и раньше случались видения, но такое явственное – впервые. В видении я увидел вашу карету и людей в масках, наносящих удары кинжалами. Все было так ярко и четко, что я даже различил ваше лицо и герб на дверце.

Перевожу дыхание, прищуренный взгляд по-прежнему прошивает меня насквозь.

– Потом, я увидел уже реально мчащуюся карету и понял, что это именно она, именно ее я видел в видении.

– То есть, – в голосе спафария Дидала появилось задумчивое сомнение, – ты не знал кто именно едет?

– Нет, не знал, но у меня в душе вдруг настойчиво и требовательно зазвучал приказ предупредить человека в карете. Я был лишь орудием божьей воли, желающей спасти вас от смерти.

Ладонь сановника обхватила подбородок.

– Почему же ты пошел на такой риск, ради чужого тебе человека, ведь тебя могли затоптать лошади, мои люди могли убить?

Я весь подобрался, стараясь, чтобы слова прозвучали максимально искренне, ведь от того поверит он мне сейчас или нет зависела моя жизнь.

– Той воле, что звучала во мне сопротивляться было невозможно. Она приказала спасти вас, мой господин, и я бросился под копыта, не раздумывая.

Человек сидящий напротив, напружинившись, резко нагнулся вперед.

– Может быть эта воля сказала тебе, кто были те люди, что хотели убить меня?

– Нет, я не знаю кто они, я не знаю даже кто вы, я лишь выполнил то, что потребовало от меня видение и сила пронзившая мое тело.

После этих слов воцарилась гнетущая тишина. Глаза Дидала по-прежнему не отрываясь изучали мое лицо, но сам он молчал, и лишь его пальцы, продолжая терзать гладко выбритый подбородок, говорили о мучающих его сомнениях.