Каста Неприкасаемых

Огромнейшая ценность! Каждый документ уникален! И я не позволю, чтобы какой-то неотесанный дикарь своими грязными лапами портил бессмертные реликвии. – Он перевел дух и зыркнул на меня исподлобья. – Твое дело вскрывать ящики и считать, а к книгам прикасаться не смей.

Пожав плечами, соглашаюсь с самым равнодушным видом.

– Хорошо, как скажешь.

Моя покладистость немного успокоила распетушившегося писаря, и тот, подойдя к одному из сундуков, схватился за ручку.

– Что стоишь! – Его злое маленькое личико покраснело от натуги.

– Потащили к столу.

Вдвоем мы передвинули сундук к столу, и открыв крышку, мой новый начальник вытащил первую книгу. Любовно огладив ее, он аккуратно сдул пыль и, усевшись на свое место, стал переписывать название в развернутый пергамент. Это длилось довольно долго и, изнывая от скуки, я взглянул вовнутрь и к своему удивлению смог прочитать название толстенного тома с бронзовыми застежками: «Рождение мира и история империи с древнейших времен». Мое восторженное удивление было искренним, но недолгим.

Как ни странно, но ко всему привыкаешь, даже к такому чуду, как неожиданно появляющиеся способности, а вот книга – та меня заинтересовала. Ведь я собственно ничего не знаю о том мире, в котором живу. С малолетства я видел город, вздымающийся каменной громадой над нашим поселком. Знал, что есть император, есть стража, охраняющая его покой, и это все. Я никогда не спрашивал, а есть ли другие города, везде ли все устроено так, как у нас? Наконец, повсюду ли мир так несправедлив к таким как я, или где-то все по-другому? И вот передо мной лежит книга, которая может дать ответы на эти вопросы, и я могу ее прочесть. У меня аж дыхание перехватило от волнения. Рука уже сама потянулась к пыльному фолианту, как пискляво-капризный голос вернул меня в реальность.

– Я закончил. – Писарь протянул мне записанную книгу. – Возьми ее и положи в пустой ящик, а затем сдвинь костяшку на вон тех счетах. После того как опустошим сундук, пересчитаем сколько в нем было.

Взяв поданный мне том, я посмотрел на счеты, затем на открытый сундук и с уверенностью заявил:

– Пиши. Здесь тридцать пять книг и пятьдесят один свиток.

Лицо клерка скривилось от злости, так что отметка касты утонула в складках наморщенного лба.

– Ты издеваешься! Делай как я говорю, а не то будешь иметь дело с экзекутором.

«Вот теперь, кажется, пришло мое время». – Мелькнуло у меня в голове, и я с наслаждением поставил на место зарвавшегося писаря.