О жизни людей и не людей в мире после людей

Две пары аккуратно унесли раненых под защиту брони. Пленного пришельца перевязали, оставили шлем, чтобы не задохнулся, скрутили наручниками и хомутами и погрузили в другой бронеавтомобиль.

Полковник кивнул Брыку:

— Хорошая работа, боец. Были бы мы в том мире... я б тебе все награды выбил из чиновников!

— Эти справятся? — Брык мотнул головой в сторону, куда уползла бронемашина с пехотой.

— Да, подберут «двухсотых» и полетим на базу. Дроны довели последнего. Теперь у нас есть их логово. И это не корабль. — полковник плотоядно улыбнулся.

— Берём сегодня же. Есть у меня отряд спецов, не чета вам, но справятся.

— Я пойду. Надо последнего красавца брать живым.

Глава 41. Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается.

Темнота была какой-то странной. Не черной, а желтовато-красноватой. «Открыть глаза!» — мысль пришла неожиданно. Но даже такое простое действие не удалось. Веки дрожали, но не поднимались, продолжая защищать глаза от света. Пошевелить рукой — куда там! Даже пальцы не слушались. Ноги также были где-то на месте, но на команды мозга не реагировали.

— Тихо, не дергайтесь! — женский голос прозвучал неожиданно. Раньше такое не могло произойти. Услышал бы её движения, почувствовал запах. — Вы в порядке, но шевелиться вам нельзя.

Ответить не получалось из-за чего-то, воткнутого в рот и доходившего, по ощущениям, до желудка.

— Я сейчас потушу свет, сниму фиксаторы с глаз.

Темнота стала нормального черного цвета, а с век что-то отклеили.

— Не спешите...

Лайк очень медленно открыл глаза.

Стандартный потолок офисного здания. Освещение идет из угла комнаты. Над ним стояла девушка в зеленоватом халате, с бейджиком на нагрудном кармане. Зрение сжалилось и сфокусировалось достаточно, что бы прочесть: «Старший реаниматолог». На строчке, где должно быть имя, ничего нет.

— Всё в порядке. Вы целы. Почти. Жить будете. Но придётся погостить у нас месяцок.

Лайк попробовал сказать что-нибудь, но только страшно и очень тихо захрипел.

— Не пытайтесь говорить! Пока полежите так, через пару часов мы вас освободим, будете лежать, как на пляже.

Потом и поболтаем. Я на минутку отойду, Никуда не уходите.

Спустя какое-то время в палату ввалился Брык:

— Командир, япона мать! Ты меня страсть как напугал!

Лайк ответил не сразу, говорить было больно, как никогда:

— Сам в шоке. Как дела?

Брык, видя с каким усилием его командир и напарник говорит, взял на пару тонов потише:

— Молчи, шеф. Так врачиха сказала. У тебя там ожог каким-то газом, они не знают.