Хаос в Пепельных Пустошах

Попаданцы вернулись обратно, снова перебравшись через лаву и вскарабкавшись на склон. Орки всё так же спали мирным сном, так что оба просто уселись на своё место и принялись ждать, пока их спутники снова двинутся вперёд.

Через несколько часов орки проснулись и лениво принялись собирать свои вещи. Они разобрали навесы, импровизированные стулья, а потом закинули все пожитки на плечи и помчались дальше.

Что же до двух попаданцев, то те снова заняли свои места на плечах громил и теперь мрачно взирали на то, как приближаются горы Трезубца.

А вокруг действительно начинался самый настоящий ад. Сыпучий песок, огромные черные языки из застывшей лавы, шипящие трещины и жара, которой раньше почти не было. В воздухе появился едкий и химический запах вулканических газов. Попаданцы старались дышать пореже, чтобы не надышаться этой дряни, и закрывали лица краями рубашек. А вот оркам было плевать на всё. Они мчались вперёд, иной раз, подходя слишком близко к булькающим лужам желтоватой воды, где со дна поднимались пузырьки.

Один раз им пришлось пробираться совсем рядом с медленно ползущей лавой. От жара, который исходил от неё, у Валеры зашевелились волосы, а лицо мигом вспотело. Ему стало плохо от одной мысли о том, что будет, если орк, который тащил его, случайно оступится и полетит прямо туда. Но на его счастье, здоровяк уверенно стоял на ногах. А когда это место закончилось, казалось, что все облегчённо вздохнули.

Вскоре горы Трезубца уже вовсю нависали над ними. Небо совсем закрыла чёрная пелена, растекаясь над их головами. Но до подножья было ещё далеко. Орки явно решили добраться туда без всяких привалов. Так что, когда совсем стемнело, они продолжили мчаться дальше.

Впрочем, в этих краях было ещё можно было ориентироваться в темноте. Всё-таки тут повсюду был огонь, поэтому дорогу худо-бедно было видно.

Валера всё смотрел на три мрачные рокочущие вершины, едва различимые на фоне тёмного неба, и думал о том, кто же там их встретит.

Ему теперь казалось, что орки тащат людей для того, чтобы принести пленников в жертву богу огня. Это бы легко объяснило ту неразговорчивость Готмога, который будто бы специально совсем ничего не хотел рассказывать.

Ночь закончилась, но светлее не стало. Вокруг всё начало проясняться, но дальше этаких сумерек не ушло.