На стороне зла

- Наверное, - пожал плечами Валера, - только там ведь есть всякие законы времени и нарушать их нельзя…

- Об этом вообще забудь. Можешь делать всё, что захочешь. Представь, что вообще всесильный, как этот Даниил, - тут же отмахнулся Комаров, - только дело-то в другом. Не может маленькая кучка людей настолько задурить всех остальных, что те сразу же бросятся творить всякие непотребства. Чтобы сейчас не говорили, чтобы не рассказывали – это невозможно. Особенно с тем уровнем технологий. Все идеи, которые озвучил Гитлер и так уже витали в воздухе.

Проигранная Первая Мировая, унижения от победителей, трудности в стране – всё это буквально толкало Германию на очередной реванш. Надо было лишь объединить народ под одной идеей. И этой идеей стала расовая теория. А уж о том, что мир ждёт ещё одна война, многие говорили ещё до прихода Гитлера к власти. Всё это банальная экономика и политика.

- То есть, - Валера прищурился, - если я убиваю Гитлера, то вместо него появится кто-то другой? Я про такое уже слышал.

..

- Именно. Кто-то из его шайки или вообще другой человек. Но ты, - Чизман поднял палец вверх, - тоже не лыком шит! Тебе хочется остановить эту войну, остановить страдания и несчастья. И ты убиваешь этого нового лидера. Ведь тебе всё можно – ты ведь спасаешь мир, так?!

- Ага, - кивнул парень, - и это, типа, опять не работает?

- Точно, - кивнул Комаров, - и ты убиваешь снова. Убиваешь одного, другого, третьего. Потом начинаешь валить целыми группами. А война всё неизбежна и неизбежна.

Да, она откатывается на другие даты, меняются территории, битвы, но смысл один – самый ужасный период истории всё ещё остаётся в строю.

Он замолчал и уставился куда-то вдаль. Туда, где горели орочьи костры.

- Потом ты понимаешь, - снова начал Чизман и нервно сглотнул, - что для того, чтобы остановить эту войну, тебе надо убить всех немцев. И половину англичан. А ещё немного американцев, китайцев и даже пройтись по Советскому союзу. И вот на Земле осталось совсем мало народу, но зато они теперь не воюют.

Потому, что причин уже никаких нет – человечество отныне волнует только собственное выживание в этом ужасном мире. Казалось бы, ты победил. Вот только самый чудовищный период истории теперь связан с тобой. И лучше бы ты вообще ничего не делал. И вот скажи мне – где тот рубеж, когда надо перестать убивать и решить оставить всё так, как есть?

- Ну, ты и спросил, - ошарашено пробормотал Валера, - даже не знаю.