Охотник на богов. Том 1

В ту же секунду откуда ни возьмись на грувима налетели скворцы, все сразу. Десятки жёлтых плотоядных птиц! Ими будто кто-то управлял — так организованно они атаковали. Клевали глаза грувима, лезли в пасть, в ноздри и уши. И острыми клювами раздирали его самые уязвимые места. Особенно доставалось глазам.

Ну а потом к атаке присоединился ещё и Князь Тьмы.

В смысле, кот.

Чёрный питомец Афены появился, как всегда, неожиданно — прямо на голове грувима — и в то же мгновение вонзил выросшие красные когти в левый глаз противника, а потом ещё и зубами вцепился.

Котяра выл и шипел, скворцы атаковали, как бешеные мухи, и грувиму пришлось снова оставить Афену, чтобы отмахнуться.

Не знаю, откуда во мне взялось столько настойчивости и выдержки, чтобы тоже не кинуться спасать несчастную девчонку. Нет, я продолжал давить на бога Гор, потому что понимал: это единственное наше спасение.

Моя дрожащая рука вдавливала последние сантиметры золотого смерча. Пот застилал и разъедал глаза, тело ныло от макушки до пят.

Ещё десять секунд.

Девять...

Крис снова вскочил с пола и бросился к грувиму, прямо в его пасть, но опять был отброшен, теперь уже намного сильнее, чем в первый раз. Весь в крови, парень рухнул на пол прямо у моих ног. Золотой лук отлетел в сторону.

Семь секунд.

Шесть...

Афена вдруг очнулась в лапах монстра. Она распахнула глаза и бешено задёргалась. Её душераздирающий крик «Тайде-е-е-е-ер!!!» был настолько пронзительным и страшным, что я чуть не кинулся к ней.

Чудовищным усилием воли я удержался на месте.

Четыре секунды.

Три...

Скворцы разлетелись в разные стороны, разом перестав атаковать, но кот всё так же отчаянно рвал грувиму левый глаз и шипел, спасая хозяйку.

— Тайде-е-е-е-ер!!!! — кричала Афена. — Тайде-е-ер!!!

Внизу меня за ногу ухватил Крис.

— Тайдер! Сделай что-нибудь!

Две секунды.

Одна...

«Всё! — объявил мне Годфред. — Мозарт уже не выберется!».

Смерч полностью исчез в груди воскового воина, а потом началось невероятное.

Глаза морфи вспыхнули золотым огнём, рот приоткрылся, и снова раздался оглушительный птичий клёкот — прямо из утробы двухметрового морфи. Грувим тут же отвлёкся от Афены и повернул морду в сторону меня и ожившего воскового солдата.

Он будто оторопел.

Тварь уставилась на ожившего морфи в ужасе, если на его морде вообще могло появиться такое выражение. Узоры на чёрной коже грувима вспыхнули зелёным светом, а лапа, сжимающая Афену, разжалась.