Эльфийский бретер

Сейчас он так давно, что никакой маг не дотянется.

Но тут уж старый попаданец должен поработать, чтобы герцогиня меньше думала всякой гадости. Он взял сладкую слойку с золотого блюда, вкусно ее съел. При этом так посмотрел на герцогиню, что становилось ясно, мысленно он пожирает саму хозяйку.

Под этим взглядом она невольно подумала:

«Может он, всего лишь, достиг сексуальной зрелости и не знает, где ее ограничить, а я могу обработать этого дорогостоящего несмышленыша?»

Для того чтобы граф поняла ее намерения, она как бы невзначай подала ему руку или попыталась взять печенье со стола.

Что он понял?

Граф опять правильно понял. Он осторожно и любовно принял руку, как большую драгоценность и поцеловал ее с такой чувственностью, что эльфийка, сколько бы ей не было лет и какого бы любовного опыта у ней не накопилась, сначала вздрогнула, а потом мелко задрожала. Как он умеет целовать!

- О, дорогой, ты такой чувственный. Нам будет так хорошо вдвоем, - как бы между делом призналась она, зорко глядя за ним.

«Но для этого мне надо сделать… что мне надо сделать? - нетерпеливо подумал Аркадий Викторович, - давай уже рожай скорее.

Такое чувство, что я стал гораздо младше и резвее, чем в родном пространстве».

Эльфийское сознание ничем не могло помочь. Он был юн и неопытен, а две любовницы, скорее числились, чем существовали.

Политическая беседа оказалась гораздо медленнее и дольше, чем он хотел. Герцогиня все никак не решалась перейти к радикальным методам амурной вербовки. Слишком уж недурен был кусок, или, скорее, жирный карась.

Политика не давала передвинуться сексу, а секс развиться политическим отношениям. Таков уж замкнутый круг.

И тогда граф, подпинываемый пожилым человеком, начал действовать самостоятельно.

- Ваша милость, - его губы целовали руку все выше, чем позволяла вежливые манеры, а манерные слова мешали сопротивляться, - наши эльфийские роды никогда не были близки, но кто мешает им сблизиться через нас?

- Да, дорогой, - облегченно сказала герцогиня Де Туанвиль. Главное было сказано и пусть не ею.

Ну и пусть?

- Для начала продвинуться могу я, а потом род, - продолжил граф, - все в ваших руках, герцогиня!

Де Туанвиль немного увяла. Слова графа уточняли, что на сторону зеленых папоротников переходит не весь род синих листьев, а только лично он – граф Виктор де Севилья де Раш. Уважаемый, но не главный родич.

«Собственно, а что она хотела, - уже более оптимистично подумала герцогиня, - могучий род – это много эльфов, много магов и дворян.