Стратегия одиночки. Книга первая

А на деле это, по сути, мутант, выращенный на магических зельях и специально обученный убивать.

Придя в себя от первого шока, подобрал первую попавшуюся палку и кинул в “собаку”. Не попал, пёс легко увернулся. Попробовал снова, и вновь неудача. “Будущий я” на момент конца прошлого Цикла размазал бы этого пса походя, одним щелчком пальцев. Но мне до того могущества расти и расти! Сейчас же все инстинкты во мне буквально орали благим матом – не связываться с этим зверем. Хорошо, что цепь оказалась достаточно крепкой, чтобы сдерживать пса.

Как тот не рвался, но освободиться и добраться до меня не мог. Поняв это, я мысленно очертил радиус, за который мне не стоит заходить.

Эта собака меня изрядно пугала. Не так, конечно, как Гончая, но всё равно! И самое жуткое в этом звере было его полное молчание. Он не лаял и даже не рычал. Только скалился, демонстрируя неестественно острые клыки, сверкал глазами и иногда совершал резкие рывки в мою сторону. Порывы, которые сдерживала стальная вначале показавшаяся мне избыточно массивной цепь.

Через десять минут я привык к этому зрелищу и уже почти не обращал внимания на беснующегося зверя, больше думая о том, где может быть спрятан второй кубик. Потому как пытаться забрать тот, что лежал на крыше будки, у меня не было ни малейшего желания. В теории, в глубокой такой чисто умозрительной теории, я мог бы справиться с оркобоем. Можно было бы придумать что-то с теми инструментами, что находились в сарае. Соорудить ловушку, как-то отвлечь зверя, или что-то подобное.

Но я отчётливо понимал, что это нестоящий того риск. Любая ошибка, минимальный просчёт, и мне разорвут горло. Кубик на крыше будки явно того не стоит.

Второй камешек я нашёл благодаря подсказкам, разбросанным по всему двору. Этими намёками оказались страницы какой-то детской книжки, и на каждой из них обязательно находилось изображение утки. Видимо, я не настолько умный, как привык себя считать, так как на то, чтобы понять этот намёк, у меня ушло более часа! И только внимательно приглядевшись к уткам в пруду, заметил на шее одной из них небольшой мешочек.

После чего нашёл палку подлиннее и привязал к ней верёвку, которую свернул предварительно в самозатягивающееся лассо. Таким нехитрым инструментом я в свои десять лет ловил бабушкиных коз, после того как насмотрелся фильмов про североамериканских индейцев. Не подвёл он и в этот раз. Верёвка захлестнула шею нужной мне утки, рывок – и интересующий меня кубик в моих руках.