Призраки замка Черного барона

Он увлеченно готовился отбивать свои будущий лен от любых полчищ нечисти.

Вельден тем временем шарил по шкафам и шкатулкам баронессы. Россыпь серебряных и золотых украшений — для него это мусор, бесполезный сейчас. Кроме одного камешка. Среди золота и драгоценных каменьев бросился в глаза редких цветов агат, украшающий серебряный перстень. Украшение явно не новое, и выглядит дешевкой, случайно попавшей в коллекцию настоящих дорогих ювелирных изделий. Но чародей почувствовал обманчивость этого впечатления и прикоснулся к камню.

В чувствительные пальцы заструились воспоминания и эмоции. Никаких слов, только образы. Все будто в пьяном сне:

“Что-то личное. Что-то, что досталось ей из отчего дома. Да… его дала ей матушка, зная, что никогда больше не увидит дочь. Дочь, выданную отцом за дикаря-разбойника за огромный выкуп. Она действительно из знатного рода, обедневшего рода, готового продать дочь, чтобы поправить свои дела.

В свою очередь ее муж стал вхож в сообщество знати. Получил имя и право на земли, право сидеть за одним столом с благородными.

Перстень был дорог ей. Почему же он здесь, а не в ее усыпальнице?

Да… ведь она носила его все время. Камень впитал очень много… что это? Ревнивец… Он боялся, что она убежит домой. Но это выше ее. Честь рода для нее дороже личных желаний. Почему же камень здесь…

Он его снял с нее. Да… не гоже баронессе лежать в усыпальнице с таким убогим украшением. Он нарядил ее в белый шелк и золото с самоцветами. Не баронесса — королева. Для него она королева, и сам он король…”.

— Ты это искал? — Баллур одернул Вельдена за рукав, протягивая средней толщины книгу в кожаном переплете.

— Под периной? — поинтересовался чародей, принимая находку.

— Да, как ты и сказал, — ответил Баллур. — А как ты узнал?

— Я когда-то тоже учился грамоте, — улыбнулся Вельден. — Чтобы лучше закрепить навык, учитель приучил нас вести дневник. Каждый день в него что-то записывать. Мысли. Наблюдения. Помимо этого была еще тетрадь для упражнений. Нам повезло, что госпожа Урсула была грамотной.

А теперь посмотрим, насколько усердной ученицей.

Вельден присел на постель баронессы Урсулы и, раскрыв принесенную книгу, бегло просматривал строки. Это действительно был дневник: “Детство, воспоминания об отчем доме и родителях. Какой приятный слог северного наречия. Мысли. Мечты. Страхи. А, вот! Ближе к концу болезнь мужа”.

Вельден ненадолго прервался, обратив внимание на Баллура, глядящего на него, будто на прорицателя в трансе.