Призраки замка Черного барона

Раны Вельдена заживали, и его поступь становилась все тверже. Дом Гаррета наполнился радостью от здоровья детей. Хильда по-прежнему бросала на Вельдена испепеляющие взгляды, ожидая, когда же уедет незваный гость. Баллур замкнулся от пережитого. Он почти не отходил теперь от отца, стараясь во всем ему помогать, стал очень мало говорить и избегал других детей. По какой-то причине он сторонился Вельдена. Сам чародей счел, что это к лучшему. Чувствуя на себе давление общины, однажды Вельден обратился к Гаррету, что готов уехать.

Ранним безоблачным утром Вельден погрузил заготовленные заранее вещи на коня, который привез его в деревню. Никто не провожал его, кроме Гаррета, в чьем доме он жил и восстанавливался после ранений. Собственная одежда, в которой он прибыл в деревню, пришла в негодность, так что Гаррет разрешил ему оставить ту, в которой он был все это время в деревне и замке.

— Это тебе, — Гаррет протянул Вельдену тяжелый звенящий сверток. — Когда разгребали завалы, кое-что из казны барона мы забрали себе.

Ну так… мало ли какие у деревни будут нужды. Это тебе на дорогу из моей доли. Я подумал, ты изгнал нечистую силу с нашей земли. Я не смог. А ты смог. Путь у тебя неблизкий, так что деньги пригодятся.

Вельден мешкал, раздумывая брать ли. В итоге взял. Наощупь в свертке были монеты, но Вельден не стал считать, сколько. Ему нравилось думать, что, то, что он сделал, он сделал не за плату и не ради наживы. Он вспомнил лицо малышки Греты, которая звонко смеялась на руках матери.

Теперь она будет жить.

Вельден подумал о деревенском знахаре, неграмотном, но умелом. Теперь, знающим чуть больше тонкостей противостояния хтоническому миру. Этот знахарь дважды спас его с края гибели. И поделился он знаниями как с равным. Не из благодарности даже, а чтобы знание распространялось и служило на благо людям. Вельден собрался ехать, как вдруг Гаррет остановил его.

— Несса — кто это? — спросил знахарь, придерживая коня под Вельденом.

— Несса? — удивился наездник. От этого имени у него внутри все сжалось. Ледяным осколком что-то кольнуло его сердце. Вельден пропустил это через себя. Улыбнулся. — Почему ты спрашиваешь?

— Любопытство, — ответил Гаррет. — Когда ты метался в бреду, пока я обрабатывал твою руку, ты много говорил. Говорил на нашем языке. А когда переходил на имперский, помимо южной брани, ты произносил имя Несса. Что оно значит для тебя?

Вельден улыбнулся.