Призраки замка Черного барона

Вскоре гость заметил, что уже не обращает внимания на свою беспомощность и целиком сосредоточен на лакомстве, которым его выхаживают. Это была обычная луковая похлебка. Много лука, какая-то крупа, кожурки и обрезки овощей — то, что не съедается отдельно, но не принято выбрасывать в крестьянских семьях. Этот вкус он не пробовал с детства, с того времени, как покинул дом родителей. Воистину, аппетит приходит во время еды, и гость поглотил всю тарелку. Он понял, что силы к нему возвращаются, когда по телу забегала кровь и его взгляд невольно сфокусировался на груди хозяйки дома.

— Хильда! — Гаррет выплюнул выпитое. — Дети, не пейте! Ставьте кружки на стол. Хильда! Молоко опять скисло! Оно точно сегодняшнее?

Супруга поспешила к мужу, а гость, провожая ее взглядом снова провалился в сон. Сон был приятным, хотя и обрывистым и скоротечным. В нем была грудь Хильды, прикрытая домашним платьем, подчеркнутая им. Были ее согревающие лаской руки. Гость гладил ее тело своими наливающимися силой руками. Женщина отдавалась его прикосновениям, согревая его тело своими ласками.

А затем, внезапно, она исчезла, растворилась во тьме, и гостя окутал холод. И из тьмы на него снова пристально смотрели золотые глаза голодного хищника.

Жадные и голодные золотые глаза пронзали его пожирающим взглядом, когда он вернулся из сна в реальность. Или не вернулся? Не важно, смотрел ли он в ответ или жмурился, он все равно видел золотые глаза, даже сквозь закрытые веки. От них нельзя было скрыться или отвернуться, они всегда были с ним и желали его поглотить.

Солнце еще не взошло. Лишь свет луны и звезд разгонял ночной мрак, позволяя гостю видеть, как стены дома вращаются и сдавливают его. Как опускается потолок, как кровать возносится к нему и сдавливает гостя, казалось бы размазывая его плоть о дерево и солому.

Гость чувствовал, как дрожит его тело. Как кровь леденеет в жилах, пылая внутри него холодным огнем. Каждую кость под плотью ломило, и она беззвучно трещала. Гостю виделись люди с головами зверей и птиц, говорившие на языках, которых он не знал.

Из их мимики и жестов он понимал, что будто является их подопытным, и они обсуждают, что делать с ним дальше. Говорили так, будто он просто бездушный кусок мяса, и это пугало.

Он видел свое тело где-то внизу, на кровати, с глазами, открытыми в безумном ужасе, а сам парил где-то под потолком. Золотые глаза — он сам? Неслось в голове. Снова открыв глаза, он обрадовался, что больше не видит на себе взгляд хищника. Ни перед собой.