Я повзрослел в Монголии

В ту же секунду по радио зазвучала ритмичная джазовая композиция и бедняга чуть не заплакал.

– Как тебя зовут?

– Р@?{.

– А?

– Вадим Соснов.

Как я понял, все эти мужики были из ближайшего окружения Древних. В кузове к концу путешествия сформировалась глубокая и загадочная атмосфера. Обычный человек – не-священник – здорово бы в нем напугался, но в семинарии я был обучен мистике и разного рода чудесам, а также имел небольшой опыт работы с ними. Я проявил себя как серьезный, спокойный и рассудительный человек.

– Ну давай, батя, вылазь уже. – внезапно сказал мужик с красным лицом и остановил машину.

Я немного стушевался.

– А дальше как? Как мне найти Древнего?

– По правилам Древнего ты сам должен его найти. Нам запрещено приводить гостей. У нас тут не туристический лагерь. Разбирайся сам. Его зовут Изначальный.

Машина уехала, необычайно ярко сверкнув на прощание огнями своих фар. Мужики высадили меня как раз на въезде в Монголию. «Ну и дела. Искать Изначального по всей стране?» Что же, я был подготовлен ко всем возможным трудностям и спокойно пошёл на поиски ближайшего места, где можно было остановиться с вещами.

Уже скоро я начал видеть одинокие юрты. Я так устал, что забрался в первую. Хозяева были не очень рады неожиданно ворвавшемуся гостю, но всё же напоили чаем и разрешили отдохнуть, ведь ночью я мог замёрзнуть и умереть. Завтра же я должен был отправиться в гостевой дом.

Проснувшись, я поймал машину, которая повезла меня в город. На переднем сиденье из узора в три строчки сложились буквы:

ДУХ

ДУМА

ДУЛО.

В городе начинался туманный и хмурый день. Громко шелестя крыльями, через тучи пролетела большая стая маленьких черных птиц. Люди будто бы впали в коматоз. Кто-то потусторонний глядел на меня из блестящих зрачков прохожих; он по цепочке переходил из одного тела в другое, наблюдая за мной, пока я не зашёл, наконец, в дом. Его хозяином оказался тот мужик, который курил «вейп» с запахом говна. Покашливая, он ходил на веранду, чтобы выкурить зловонной жижи.

В доме не было доступа в интернет, чему я совершенно не удивился. В промерзшем саду две женщины фотографировались на кодак. Мне не было до них никакого дела. Я поднялся в комнату и уединился для отдыха, где с тоской вспоминал свою уютную церквушку. Я пожалел, что оставил её, но в глубине души знал, что всё сделал правильно. Я надеялся, что после отдыха неприятные и тоскливые мысли меня оставят.

Утром вышло солнце.