Охотники Горелых земель 2

От осознания того, что она может биться с варага врукопашную, внутри меня поднималась волна злости и желания действовать.

И тут в голове промелькнула очень, ну очень умная мысль.

— Ну что, думаю, хватит? – спросила Короед. За переноской старой мебели даже дыхание не сбила, ну и выносливость.

— Да, хватит, – оглядел я результаты работы. – Теперь я кое-куда по быстрому смотаюсь.

— Ты с ума сошел? У нас есть боевая задача!

— Наша тренировочная задача уже не катит, сама сказала.

— Когда я такое говорила?!

— Когда заметила, что Сольпуга будет с нами биться.

Да не боись, я мигом.

Прежде, чем она успела мне ответить, я вышел на крыльцо, напрягся и сложил из пространства складку. Прыжок, развернуть складку – я уже в пятнадцати метрах от дома. Пойдет.

Начал свою тренировку. Прыжок, в полете формирую складку, приземляюсь через двадцать-тридцать метров. Разворачиваю складку. Прыжок-складка-приземление-убрать. Прыжок-складка-приземление-убрать.

Но даже такой, достаточно эффективный, метод перемещения отнимал очень много сил.

Мне постоянно приходилось быть на пределе возможностей, сжигая Мощь, текущую по моим венам, ради изменения податливого, изуродованного пространства Горелых земель. Трудно представить, какое пространство возле самой Язвы…

Пока я-Джаспер скакал по заросшим, забитым мусором улицам, я-Кот интуитивно искал новое применение полученным способностям. И, неожиданно, нашел его.

Я, приземлившись после очередного прыжка, неожиданно заметил, как в пространстве слева от меня появилось нечто массивное, размером с крупную сторожевую собаку.

Я обернулся.

На меня летела уродливая тварь. Вытянутое угольно-черное тело, внешне немного напоминающее крабий панцирь, восемь конечностей, заканчивающихся острыми пиками и хищно направленные в мою сторону, единственный серо-зеленый глаз на странном коленчатом стебельке. Мне хватило реакции пригнуться, пропуская над собой заточенные лапы твари.

Варага, думавшее, что застанет меня врасплох (и чуть не заставшее), неловко приземлилось мордой в кучу щебня из осыпавшейся от артиллерийского залпа стены.

Мановением руки я послал в эту тварь волну плавления. Эффект был неожиданный – панцирь твари мгновенно окрасился в серый и лопнул, выпуская наружу раздувшиеся, сочащиеся кровавой сывороткой жгуты белесых мышц и какие-то органического вида трубочки.

«О, я запек эту тварь» – мелькнуло в голове.

Но мне тут же стало не до запеченных в собственном соку варага. Мне резко стало дело до кучи таких же, но еще живых варага.