Охотники Горелых земель 2

Кровь из тел убитых проливалась на пол, растекалась лужами, а уже из луж медленно растекалась по воде багровыми облаками.

Какой-то умник выстрелил из дробовика по мечущемуся с ошеломительной скоростью силуэту, но это не принесло ни малейшего результата. Напротив, раззадоренный роккулу промчался под строем противника, за ноги сдернув щупальцем одного вьюжника в глубину. Перекрытия между первым этажом и подвалом моментально перестали быть прозрачными.

Я очнулся от сильного хлопка по плечу. Обернувшись, я увидел несколько бледноватого Эда и Лиру с совершенно потерянным взглядом.

— Уходим!

— А как же Да… Альбатрос?

— Да вот уж не думаю, что у него есть проблемы. Проблемы только у них, – волшебник указал острием кинжала на вопящих от ужаса и совершенно позабывших о нас солдатах.

— Разумно, – согласился я, и мы бросились обратно, оставляя солдат позади. Пол-вода пружинила под нашими ногами, не позволяя нам упасть в бездну.

Жуткое и явно запредельно мощное колдовство роккулу сыграло нам на руку – мы увидели, что из комнаты в начале коридора есть тайный ход на первый этаж.

Спустившись на него, мы в любой момент сможем покинуть здание, хоть и через окно.

Но, уже идя по лестнице, мы заметили, что в коридоре стоит еще один человек в форме Холодных сердец. Он стоял, скрестив руки на груди, и просто смотрел, как мы втроем спускаемся. Над ним буйствовал роккулу, и даже вода едва могла приглушить крики, но фигуру в коридоре это никак не трогало.

— Эд, тебе тоже неуютно?

— Есть такое, – кивнул русой головой парень. – Что-то в нем меня напрягает. Но с одним я точно справлюсь. С галгарой один на один справился, и с ним слажу.

Я кивнул, но, на всякий случай, начал прогреваться.

Мы не стали задерживаться или сбегать, разрушая стену. Мы просто вышли в коридор.

Когда нас перестала разделять темная вода, мы втроем могли рассмотреть нашего противника.

Волосы были полностью выкрашены в голубой, а длинных прядок было целых две.

На форме Холодных сердец были не серебряные, а медные печати. Из ножен на голени торчала рукоять короткого кривого меча, а прямо на ремнях на груди в особых ножнах, рукоятями вниз, ждали своего часа два ножа. Больше при нем ничего не было. Но хуже всего был циничный взгляд, в котором не было почти ничего человеческого. Этот человек словно бы видел перед собой насекомых. У этого человека явно было по-настоящему холодное сердце.