Охотники Горелых земель 2

Я бросился на него, вцепился, снова повалил на пол, полуосознанно активировал гару «коготь» и наотмашь полоснул его по лицу. Шрам взвыл.

На момент солнце погасло. Я отвлекся – это Дамиан кинул одного наемника через весь переулок. То есть, метров на двадцать. Силен, акулка.

По-змеиному быстрым движением Шрам выхватил нож и всадил мне его в предплечье. Зашимев по-кошачьи, я по костяшки всадил пальцы ему в живот. Четыре-один, мразь.

Внезапно подлетел Дамиан. Выглядел он ужасно – угольно-черные глаза, синевато-серая кожа, какие-то микрокапюшончики из кожи на шее, удлиненные пальцы с перепонками и короткими, но бритвенно-острыми когтями.

Без всякого труда роккулу выхватил Шрама у меня из захвата и так приложил его об стену, что та пошла трещинами. Шрам издал придушенный звук, изо рта хлынула кровь. Дальше Дамиан просто выпустил вьюжника из рук, тот, обессиленный, упал на землю и чувствительно приложился об нее дважды шрамированной мордой. Чудак на букву «м».

Совсем рядом раздался свист полицейского свистка. Вот же великие Донные Духи!!!

Интерлюдия. Эдвин

В подпольном баре играл оркестр. Не на пределе громкости, конечно, но достаточно сильно, чтобы причинять соседям неудовольствие. Наверняка музыка хорошо раздавалась в ржавых трубах заброшенного заводика, в подвале которого и был расположен бар.

"Точнее, звук причинял бы беспокойство, если бы соседи были." – подумал Эд.

Бар располагался на окраине трущоб, и ближайшие лачуги не были заселены, а если и были, то недолго.

Эдвин чувствовал там вибрации пролитой крови, как старой, так и свежей.

Оркестр играл что-то веселое. Пиво, как ячменное, так и грибное, лилось рекой. Отдельные эстеты заказывали вино или кактусовую водку из Сальгедара. Наметанный глаз "Клыка" подметил троих людей, приткнувшихся по углам зала – явно в наркотическом сне.

Сонитист пробирался сквозь неплотную толпу. Путь его лежал к двери в коридор.

Насколько он знал, в этот коридор открываются двери особых комнат, в которых сидят особые люди. У Эдвина было дело к самым особым из этих особых людей.

Музыкант на флейте взял такую фальшивую ноту, что его вполне могли бы арестовать за подделку нот. Эдвин поморщился, а Девятая заворочалась.

"Тише, пока не время." – успокоил ее сонитист.

Около двери в коридор стоял амбал, а рядом, незаметный на его фоне, притулился маленький человечек.