Пепел перемен

Своё мнение новый градоправитель показал тем, что насадил голову одного из инкассаторов на пику у городской стены, и гордился собой, пока его голова не оказалась рядом точно на такой же пике.

«Спящий дракон» встретил Рэдрика тишиной. Перед ним, на лавке сидел Теобальд, вперившись глазами в жёлтый пергамент с красной печатью. Рядом с ним Бернар Сивалье и Кайен. А за вошедшим чародеем, закрывая двери, вырос Мститель и Галахад. Лица у них были странные и ничего хорошего явно не предвещали.

—Знаешь, Рэдрик, - начал Теобальд после долгой, затянувшейся паузы облизывая губы.

– Жизнь в дороге научила меня прагматизму. Нужные качества... Потому, мы оба должны понимать, что ничего личного том что будет нет.

—О чём ты? – сердце в груди Рэдрика бренчало золотым монисто.

—Прочти…

Теобальд передал листовку Рэдрику. Чародею стоило не малых сил сдержать подступившую к рукам дрожь, в чём, благо помог некоторый стаж в хирургии. Позади скрипнули половицы, прогнувшись под ногами Мстителя.

Листовкой оказалась розыскная грамота на некого ренегата, катара, чародея, ворожея, колдуна и малифициума.

Некого, Этельреда фон Вивьера…

Всё случилось в полночь. В Тайлерском поместье, стоящем на прихрамовой улочке с видом на монолитную колоннаду священной обители; в вилле, недалеко от Лорден-каута, портового городка где постоянно стояли солёные туманы; пострадала так же и съёмная квартира, в которой проживал Рэдрик, будучи целителем при лепритории.

Как и говорилось, всё случилось в полночь. Люди в чёрном, подобно теням появились у указанных мест, вломились и искали.

Искали с пристрастием, так что куски пергамента прям таки летали в сквозняке открытых окон. Людей не трогали, хотя некоторых, особо заносчивых успокоили самым действенным способом.

Ночь была не спокойной.

Ян Чёрный не был не в Тайлере, не в Лорден-кауте, и даже не на съёмной квартире Рэдрика. Он бродил среди густых, подвязанных на белые арки виноградников, смотрел на громадную белую луну и россыпь забитых в небосвод маленькими гвоздиками звёзды.

Белого света хватало чтобы увидеть длинные холмистые поля, усеянные хмелем и виноградом. А дальше, где терялась узкая тропинка, ведшая на запад, к морю, блестели и маленькие островки хлопка и конопли. Ночью эта картина приобретала краски, которые даже днём с огнём не сыщешь. Вместо душевного восторга и трепыхания сердца в груди, появлялись иные, более спокойные, умиротворённые чувства.

Впереди, за пеленой умиротворения стояла напряжённая тишина.