Пепел перемен

– Значит, прорвать свою амнезию ты таки сумел… И это учитывая то что над тобой старались лучшие мэтры твоей коллегии?

—Тем не менее, после я день шатался в седле, с которого бы непременно свалился, не будь к нему привязан. Да и к тому же, блок этот я не прогнул: скорее нашёл лазейку и дал блокаде понять где у неё слабое место. Подобное провернуть ещё раз вряд ли получиться

—Без сторонней помощи, согласен. Но у тебя есть определённые друзья, которые могут эту стороннюю помощь оказать. Ведь так?

—Возможно. А возможно и нет.

—Одним словом, возможно всё, - стрельнул голубыми глазами Сальдан, и Рэдрику показалось что там что-то блеснуло. Что-то не доброе. – Всегда мечтал увидеть уважаемого чародея за неуважаемой работой. Надеюсь сегодня насмотрюсь вдоволь. Сходи к телеге, найди там мешок картошки и два ножа…

Время тикало, убегало словно песок в песочных часах из одного отделения в другое, из настоящего в прошлое. Погода вокруг поутихла, солнце закрыли набежавшие откуда-то с востока тучи, хотя где-то в конце горизонта пшеница продолжала гореть золотом.

А Рэдрик под стук дятлов показывал явные успехи в таком занятии как чистка картошки. Порезав большой палец всего два раза, он теперь набрал темпа и работал на ровне с Сальданом, и когда закончил получил от того серьёзную похвалу.

Разговоры у костра плавали от одной теме к другой, но то и дело возвращались к достаточно серьёзным моментам, которые Рэдрик пока открывать не хотел. Сальдан был незнакомцем, но одновременно с этим мог быть кем угодно: засланный инквизитор, который решил помощью заручиться доверием и открыть знания о чародеях, шпиком и агитором маркистов и схизматиком из Детвольда, агентом из старой коллегии «заклятых друзей», хотевших сжечь Рэдрика в Оугиахаре.

Одним словом, чародей отнекивался и уводил разговор куда-только мог, даже в нелюбимую им политику.

—…вот тогда то Берштайн, что на правом берегу Белой реки правит, и дал добро Власу Гордею туда паромы провести, для взаимовыгодной торговли и… по другим, касающихся последующей войны, причинам.

Следующие десятилетия сильно изменят этот мир, чародей, очень сильно! Карты перерисовывать придётся, только в путь. О династиях вовсе молчу. Уверен наиболее самоуверенные и горячий, вроде Роквельда из Фринц, Эфмелье ди Сальфара, и прочие, у которых моча в голову бьёт от слова честь, помрут в этом, тире следующем году. Естественно не своей смертью. Сейчас Детвольд объединён верой, осязаемым символом.