Привратник из секс-шопа

Катана — это такой японский меч.

— Так, я все понимаю, но… — Наташка изобразила движение двумя руками и снова заржала.

— Так я, подруженька, еще красоты туда добавила. — Машка помолчала и добавила, — порцию раз в десять больше нужного. И смерти с болью. Тоже. Раз в двадцать. Чтоб наверняка.

— А красоты-то зачем? — Наташка уже была почти серьезной.

— Ну я хотела, чтобы кавалер наш, — она кивнула в открывшего рот Котю, — убивал красиво…

— А… ну тогда другое дело. — с явной иронией уже за нее принялась Наташка.

— Да погоди ты, блин, ты бы видела, кто там был вторым учителем.

— Ну?

— Старый дед!

— Так и пусть бы учил старый дед! — Наташка взвелась.

— Мне показалось, что гордая и стройная японочка будет романтичней…

— Так там еще и стройная, еще и японочка? — Наташка выпучила глаза, — Япона ж твоя мать, Махендра! Уж удружила ты нам!

— Угу, мать… мало нам.

— Да как-то и тебя хватает, — с претензией бросила Наташка Машке, — и вот этого-вот, — она снова кивнула на ехидно лыбящегося Котю, — хоть пойди помойся, что ли! Или выдохся, и мы будем просто дрыхнуть? — Наташка надулась, — Ох и удружила! Отработаешь!

— Я ж как лучше хотела.

А ты представь, что потребовал бы дед? На нем же не написано было!

Котя быстро хлопал глазами.

— Как все сложно, оказывается, — сказал он и поплелся в ванную, — кто мне спинку потрет? — в ответ была тишина, — Понял — не дурак!

Он закрыл дверь. Оттуда послышались звуки падающей брони и звук льющейся воды.

Потом из ванной прозвучал звук резкого женского голоса с жестким японским акцентом: — Я же предупреждала: Ведьма яйца отрежет, а Кошка слопает!

— А она мне уже нравится! — сказала Наташка, и обе девушки заглянули в ванную. Меча среди лат не было, в пластиковой бутылке ревниво зыркал один глаз, Котя сидел в ванной, а ему терла спину японочка со строгим правильным лицом и шикарными черными, уходящими в синеву волосами по пояс.

— Доспехи ни к черту, — сказала она деловито Ведьме, — тяжелые и неудобные.

Ты должна подарить ему защиту из кожи и плащ для маскировки. Возможно, я тогда тоже тебя полюблю. — И она на мгновенье улыбнулась белоснежной высокомерной улыбкой.

Улыбка эта на Машку никакого воздействия не возымела, зато темненькие и стройные были во вкусе Наташки. И вот это-то Машка услышала даже спиной.

— Расскажи, ученик, своей свите о сегодняшней битве! — сказала сухо по-деловому Катана.