Привратник из секс-шопа

Перед Дашей и Котей стояла золотая донская кобылица, шерсть ее лоснилась, блестела зеркальным солнцем, Наташка шевелила ушами и, смотря на Дашкин внешний вид, громко ржала. Немного мявшись на месте, Наташка поднимала по очереди каждое копыто, а затем учудив зеленую пыль из лесной травы, дала жару в том направлении, откуда привезли шлюху.

Не было ее минут пятнадцать. Наташка прискакала вся в мыле, довольная и гарцующая: — Я б тебя прокатила, да боюсь зашибить!

Котя и Дашка не удержались и ощупали ей бока.

От кобылицы несло потом, жаром и силой.

Пока Наташка щипала траву, Котя с Дашей разбирались со сбруей и оглоблями, пытаясь вспомнить как оно было.

Закончив с животным, Котя посмотрел на Венеру Виллендорфскую. Даша повернулась к нему в пол-оборота, показушно выпятила грудь колесом и положила толстый палец себе в рот, отставив одну ногу на пальчики и быстро-быстро захлопала ресничками.

— Император в восхищении! — всплеснул ладошками Котя, — А теперь шлёмос, или как там его!

Дашке пришлось присесть, пока ее, как фарш, вталкивали в сосисочную кишку.

— Все готовы? — подбодрил Котя.

Из экипажа ему хрюкнули, а спереди ответили вполне по-русски.

Кнут Котя положил в ноги, к рюкзаку с курочкой. Полный БДСМ, подумал он, глядя на себя и свои бебехи.

— Вперед, моя любимая! — он прицокнул, и Наташка двинулась, эффектно виляя крупом.

В лесу пахло сыростью, грибами, листвой, воздух пьянил, а сквозь кроны кусочками сочилось послеобеденное небо.

Езды было на пару часов, нужно было прибыть часам к шести. Но внутрь Котя не полез.

Мишка с Машкой шатались по городу, вспоминали свою прошлую жизнь, немного углубившись от центра на восток, Маша заприметила симпатичный трактир с огромной верандой, на которой сидели прилично одетые люди. Она обняла Мишу за пояс и потянула к еде.

Привычное меню здесь не выносили. Сразу, как заканчивалась веранда, начиналось помещение со столами, навес, который частично скрывал открытую веранду от солнца, подпирался деревянными бревнами.

Если их убрать, то ближе к холодам зал оказывался со стенами. Кто знает, может так заведение закрывается каждую ночь, но звуки улицы доносятся всенощно, когда бы ты ни проснулся. Казалось, что этот светский город никогда не спит. А только меняет свой характер в темноте.

Прилавка не оказалось. Сразу за столиками коптили печи, на них бурлило, шкварчало, паровало и дымило.