Привратник из секс-шопа

Они под звуки автомобильного шума, доносящегося из открытого кухонного окна, колотили сахар в чашках и некоторое время пили молча.

Немного посидев, Катя спохватилась.

— Вы знаете, мне пора к сыну.

Котя растерянно засобирался.

— Конечно, я и так вас сильно задержал, всего хорошего! — попрощался он с женой коллеги.

— До свидания, Котя. — она задумчиво закрыла за ним дверь.

Котя стоял опустошенный. От утреннего заряда не осталось ничего. В груди клокотала вина, это из-за него все произошло, это все дурацкая и никому не нужная татуировка.

Он снова ощутил ее присутствие.

Месть. Он должен рассчитаться! Подстегиваемый воздаянием Котя прошагал несколько этажей.

Вдруг он что-то почувствовал спиной. Так татуировка себя еще не вела ни разу. В спину уперлось…

— Ты пойдешь со мной, или сдохнешь, как и другие до тебя! — сказал каким-то не совсем обычным голосом приставивший Коте меч меж лопаток.

— Что вам от меня нужно? — было очень страшно, но Котя понимал: дать отпор он не в состоянии.

Один нажим, и осенняя куртка пропустит сквозь себя лезвие прямиком к сердцу в гости.

— Шагай! — сухо проревел каким-то искаженным тембром мужской голос и надавил на оружие. — Либо ты умрешь на этих ступенях, а мы рано или поздно найдем следующее воплощение, или ты пойдешь со мной и будешь жить. Поверь, привратник, мы сделаем все для того, чтобы ты жил как можно дольше и не мешал нам здесь. — попытался успокоить Котю странный мужской голос.

Подталкиваемый острием Котя медленно шагал по ступеням.

Впереди, где было окно на улицу, воздух замерцал и заструился, он понимал, что стоит шагнуть, и он потеряет все. Мир потеряет все. Нужно найти в себе силы и дать лезвию войти, чтобы где-то появился новый страж, так хотя бы будет шанс. Он вспомнил печальное лицо Кати и замер в ожидании холодной стали внутри своего горячего бьющегося сердца.

Совершенно бесшумно из марева показалась стрела, за ней лук, руки и чье-то женское лицо. Таким же искаженным голосом ему приказали: — Вниз!

Котя резко пригнулся и закрыл голову руками.

Он слышал, как острое лезвие вспарывает одежду и его спину. Ощущение напомнило ему утренний теплый душ, только сейчас по спине ползла его горячая кровь, а не водопроводная московская вода.

Смачный свист стрелы, выпущенной из ростового лука, толщиной с его руку напомнил Коте звук хлыста укротителя в цирке. В руках высокой и ловкой девушки тяжелый лук смотрелся так, как будто она с ним родилась.