Сила, способная изменить мир: Предназначение

Иногда Силлиан задумывался о том, есть ли что-то, что держит их вместе, помимо общей цели путешествия? Уж слишком эти двое разные. Спокойный, рассудительный Аман и взбалмошная, неугомонная Аньюриэль… Боги знатно посмеялись, сведя вместе их пути.

Жрец, нахмурившись, отложил бумаги на стоящий рядом стол. Синее пламя тут же потухло. Записи остались невредимы, словно не полыхали буквально несколько мгновений назад. Магическое пламя не чета обычному, это король уже успел уяснить.

Повисло напряженное молчание.

— Может всё же партию в асар? — попытался разбавить тишину Силлиан.

— Я пас. Жрецам не дозволено играть в азартные игры.

Анью прикрыла улыбку за бокалом. Жрецам много что было запрещено, однако это не мешало Аману участвовать в игре в качестве советника.

— Лучше расскажи какую-нибудь историю. Люди ведь так проводят этот праздник, рассказывая друг-другу что-то, — чародейка пристально посмотрела на жреца.

Аман задумчиво смотрел себе под ноги, словно размышляя, о чём таком жутком и мистическом он может рассказать.

— По правде говоря, жрецы-отступники встречались в истории Ордена прежде, — мужчина перевел взгляд на угли в камине. — Тогда его звали Родрик Благочестивый. Его репутация целителя была известна во всём Артемисе и за его пределами. Великий лекарь, что с легкостью исцелял даже тех, кто казался безнадёжным, глава Ордена Первозданного Света. Уважаем и почитаем всеми. Казалось бы, к чему ещё можно стремиться…

***

Его репутация целителя была известна во всём Артемисе и за его пределами.

Великий лекарь, что с легкостью исцелял даже тех, кто казался безнадёжным, глава Ордена Первозданного Света. Уважаем и почитаем всеми. Казалось бы, к чему ещё можно стремиться. Но извечный ход мироздания неминуемо двигался, повинуясь колесу времени. За весной приходило лето, за ним осень, а за ней…

«Смерть — естественная часть жизни»: так говорилось в Священных Писаниях Ордена. Родрик повторял это из раза в раз, читая проповеди перед жрецами, послушниками, горожанами. Успокаивал стариков, страшащихся ухода из жизни, и тех, кто переживал утрату близких.

Весна, лето, осень… Годы начинали брать своё и он задумался о том, а что ждёт его после жизни. Ведь рано или поздно, но дар начнёт слабеть, а за этим неминуемо последует старение тела.

Можно было, как и многие другие жрецы, успокаивать себя тем, что то добро, которое они принесли в этот мир, будет жить вечно. Но Родрик, как никто другой знал, что человеческая память так же быстротечна, как горная река.