Сила, способная изменить мир: Предназначение

Осколок Ковчега вонзился в её грудь, сбивая с ног, растекаясь болью под кожей. Она ждала, что будет та же агония, что и в прошлый раз, но было в разы легче. От центра груди расползались светящиеся зелёным светом трещины. Свет, словно кровь, пробивался в тех местах, где её ранили. Невероятная мощь, что наполняла её, свернулась вокруг магического источника, резонируя с ним. Анью медленно поднималась на ноги, пытаясь сфокусироваться на том, что творится вокруг, вытирая тыльной стороной ладони потекшую из носа кровь.

— Как ты? — участливо спросила Энвиса.

— Надо же, — задумчиво смотрела на неё Ассоль. — Я надеялась, что осколок сожжет тебя…

— Жаль тебя разочаровывать, но это не первый осколок Ковчега, что я держу в себе. Тот, которым прежде владел Лютеран, я уже перенесла в Тризион.

— Что ж, пути богов неисповедимы, — пожала плечами океанида, хотя всё ещё выглядела разочарованной. — Раз они решили, что ты достойна, то кто я, чтобы противиться этому.

— Анью, ты в порядке? — Пэн взволнованно смотрел на неё снизу вверх.

— Да, со мной всё в порядке, — она наклонилась, поднимая мококо и усаживая его себе на наплечник. — Давай выбираться отсюда, а потом я быстро отнесу Ковчег в безопасное место.

Платформа под ногами содрогнулась. Волна силы ударила во все стороны. Ствол древа-души наполнялся мощью, тускло светясь в полумраке. Древо оживало, распускались новые листья. Платформа под ногами покрылась светящимся узором. Линии расползались, покрывая стены и пол пещеры. Оживали каменные стражи-эозины, поднимались на ноги, удивленно осматриваясь по сторонам.

— Что ж, я исполнила волю Нинав, — Ассоль медленно кивнула. — Там, где был мрак отчаяния, теперь появился свет надежды. Отныне забота о силе Ковчега на твоих плечах, девочка.

— Ковчег… Я должен защищать Ковчег… — глухой голос, настолько мощный, что был подобен горному обвалу, раздавался отовсюду одновременно.

— Тортоик.

— Если так, то хорошего мало, — Анью озиралась по сторонам, не зная, что ей делать.

— Ты устал, мой бедный Тортоик, — рядом с ними появился призрачный силуэт юной девушки.

Полы длинного белого платья колыхались в потоках несуществующего ветра. В её длинные волосы были вплетены цветы и птичьи перья. Но больше всего поражал её голос — тот самый, что пел в голове чародейки всё время, что она была острове.