Азраиль. Небеса содрогнутся! Том 2.

Сейчас ощущал крайнее возбуждение и даже счастье, потому старался как можно сильнее отгородить свою Ауру от её вмешательства.

— Иди, — напутствовал я, расслабив объятия. — Иди и блистай, как Геральда на Тхалисии.

Лиза, впрочем, восприняла мои слова, как что-то из философии. Выпрямившись, она смахнула слёзы дрожащей рукой, кивнула — и робко зашагала ко сцене.

— Елизавета Орлова?! — повторил Роберт.

Лиза ускорила шаг.

***

— Елизавета Орлова?! — повторил Роберт, оглядывая церемониальный зал.

На мгновение глаза мужа покосились на Эмилию. Он подбадривающе кивнул ей со сцены и слегка волнительно улыбнулся. А женщина... она будто застыла на мгновение.

Неужели это... правда? Эмилия до конца не верила в то, что Роберт сказал ей прошлой ночью. Дочь... разве такое возможно?

Услышав это имя из уст мужа во второй раз, Эмилия почувствовала холод у ступней. Сердце, казалось, застучало в десятки раз сильнее, чем стучало раньше. И наверное, даже руки её заметно затряслись.

И ведь она стояла так близко ко сцене, что не смогла не разглядеть свою дочь... отчётливо — во всех малейших деталях и подробностях. Мать, что не видела свою Лизу десять лет, сейчас ощущала лишь одно...

Мир вокруг неё замер в ожидании.

Глаза Эмилии забегали по толпе аристократ, ища ту самую родную макушку с тёмными волосами. То самое личико, глядя на которое она встречала закаты и рассветы... когда-то очень и очень давно.

Дочь... даже не верится, что спустя столько лет она вот-вот.

Эмилия поморщилась.

Вот она.

Лиза... да, это точно её дочь. Такая же прекрасная, такая же утончённая, как и раньше... такая же, какой Эмилия её представляла. Девочка ступила на сцену с робкой улыбкой, озаряющей буквально каждого присутствующего в зале.

...и обернулась лицом к зрителям.

Такая стройная, глаза горят, брови живут своей жизнью от радостных эмоций...

— Лизонька... — шёпот Эмилии никто не уловил, ведь он был практически беззвучным.

А ведь Лиза стала такой чудесной. Словно бриллиант — редкий и невероятный.

Нет, слёз никто не должен увидеть. Эмилия прикрыла лицо руками и отвернулась от сцены.

Но... что она скажет дочери?

А что, если Лизе и без неё хорошо? — мысли начинали путаться, перекладываясь одна на другую. Сомнения, которые копились годами, разом ворвались в голову Эмилии.