Азраиль. Небеса содрогнутся! Том 2.

Московия. Поместье Раевских.

— В каком смысле?!

София Раевская уставилась на отца — на Константина Раевского, главу чуть ли не первого по значимости рода в палате лордов сената и крупного оружейного магната. Отец не был склонен к дурацким шуткам, вот только... то, что он сейчас припечатал, прозвучало именно так.

— Вся Московия сейчас гадает, в каком смысле, — мрачно заметил Константин, потягивая сигару. — Но факт остаётся фактом. Член Красного ордена одержал верх над японским убийцей. И более того, сейчас твёрдо утверждает, что готов поделиться с нами своим камнем.

...разве нет? Больше походит на пранк, или что-то такое... когда разыгрывают. В общем и целом. Но Софии эти слова были словно ножом по металлу.

— Отец, если ты шутишь, то лучше скажи мне об этом сразу, — София выразительно поморгала. — У меня и впрямь нет настроения выслушивать твои приколы. Я поступаю в столичную шарагу, хотя готовилась учиться в Европе. Этого тебе мало?

Константин же.

— Нет, это правда. Прости, что вынуждаю делать то, что тебе не хочется. Другого выбора попросту нет.

Нет, он шутит. Просто пока не сознаётся.

Разве нет?

— И он собирается ради меня — человека, которого и не видел никогда, — София шумно сглотнула, бегая глазами по лицу отца. — Становиться твоей марионеткой? Или он не понимает, что в сравнении с Раевскими он никчёмный парнишка без гроша за душой?

— Кто знает, что у этих орденоносцев в голове? — Константин Раевский возвёл глаза к набитому золотом потолку, словно пытаясь отыскать там хоть какую-то логичность, так необходимую сейчас.

— Папа! — девушка сдержанно процедила, стараясь не перегибать палку. — Скажи, что это шутка, прошу тебя! Мне и восемнадцати нет! Мне не нужен этот... неотёсанный простолюдин!

— София! — повысил голос Константин. — Следи за выражениями. Хотя бы при мне.

Заметив, как дочь закрыла рот рукой в недоумении, а слёзы покрыли её глаза, старик продолжил:

— Прошу тебя, не нужно лить слёзы.

— Почему ты даже не спрашиваешь моего согласия? — поморщилась София. — Что ты несёшь? Я не собираюсь ложиться под каких-то там ублюдков, на которых ты покажешь пальцем! Я дочь твоя, а не шл...

София тут же замолкла, наткнувшись на страшный взгляд отца; когда Константин сводил седеющие брови у переносицы, это заставляло повиниться. Казалось, его глаза могли прожечь насквозь даже лицо собственной дочери.