Янтарь рассеивает тьму. Том 1

— Извини, — в один голос буркнули Абрам и Сетх. Первый дружественно хлопнул владыку Луны по плечу, а после стащил у него из миски огурец.

Люциан на это только вздохнул – ему правда не было дела до их мальчишечьей болтовни.

— Раз мы не станем заезжать в резиденцию, ты уверен, что выдержишь эту поездку? — тихо спросил Эриас, когда еда была приготовлена, а вечерняя трапеза находилась в разгаре.

Люциан, как всегда, жевал крупы и овощи, а остальные наслаждались пряным мясом.

— Уверен, что выдержу.

В последний раз мне удалось провести в медитации достаточно времени, за эту поездку ничего не случится.

— Но затягивать с путешествием нам всё равно не рекомендуется, — предупредительно шепнул страж. — Ты никогда не знаешь, когда тебе снова поплохеет.

— Вы о чём? — Морион всё слышал, так как сидел рядом.

Люциан отмахнулся:

— Не бери в голову.

Бессмертный вскинул бровь – видимо, удивился, что владыка Луны не ответил прямо.

К счастью, настаивать и выпытывать подробности Морион не стал.

Во время поездки он мало говорил и ничем не интересовался.

В начале совместного путешествия Люциан переживал о том, какая атмосфера сложится в компании после присоединения к ней лишнего человека, но в итоге зря беспокоился. Морион хоть и раздражал всех – кроме владыки Луны – до жёстких конфликтов и рукоприкладства в компании не дошло.

Эриас не скрывал неприязни к бессмертному, а в его адрес ограничивался хмурыми взглядами и ядовитыми замечаниями.

Сетх предпочёл держаться в стороне, а Абрам иногда пытался пообщаться, но всегда поспешно сбегал, чтобы не обречь себя на конфликт.

Морион был одинаков в общении с каждым. Он подтрунивал как над Люцианом, так и над его товарищами, оставался ко всем неучтив. Он взял на себя роль проводника и не более, потому не пытался связать жизнь с людьми, которых вёл.

За несколько дней Люциан начал привыкать к обществу Мориона. Отчасти он видел в нём Кая, а отчасти нет. На первый взгляд, бессмертный и тёмный принц были похожи – оба вредные и невоспитанные, – но, узнав их, становилось понятно, что те отличались.

Кай выступал необъезженным жеребцом – буйным и своенравным, – когда Морион походил на что-то неживое и инородное. Он выглядел как человек, который не желал быть здесь и сейчас – Кай никогда так не выглядел. Морион был морем, над которым медленно сгущались грозовые тучи, а Кай был громом, который поражал ясное небо.