Maximus Rex: О.Р.Д.А.

Непонятно откуда навалившаяся мутная тяжесть едва не отправила меня в беспамятство, но сейчас я уже полностью пришел в себя.

У меня получилось сбросить странное оцепенение. Причем искусственная тяжесть пропала мгновенно, словно покрывало сдернули. Как будто я одним рывком вырывался из липкого желе. Ну точно приступ какой-то, а все что вокруг – галлюцинации.

Но я же не бился головой, откуда все эти глюки?! И как-то все вокруг слишком реалистично для галлюцинаций. Глядя вперед, через выбитое лобовое стекло, я видел, что правая сторона капота смята о массивный ствол дерева впереди.

Снова обратил внимание на длинный клок светлых волос. Перевел взгляд чуть дальше. Аня лежала довольно далеко вниз по склону, среди толстых корней двух деревьев – на снегу ярким пятном выделялось ее алое платье.

Морозный холод между тем уже начал проникать в салон. Изо рта заметно выходит паром дыхание, понемногу пробирает дрожь – в футболке совсем не жарко. Но пронизывающий стылый холод помог прийти в себя.

Нет, не галлюцинации это: понимание реальности происходящего навалилось безвозвратно.

Так бывает, когда очень хочется спать и смотришь на прервавший яркий сон звенящий будильник, усилием окончательно сбрасывая дрему.

Повернувшись, посмотрел на Марину. Без сознания, но по виду в порядке – спасли ремень и подушки. Голова безвольно опущена. Но я хорошо помнил ее голос, оборвавшийся на полуслове. Как и почему это произошло, ответа у меня пока не было.

Коротко оглянулся, опустив взгляд вниз. Константин, несмотря на размер, лежал позади сложившись на полу между сиденьями – он тоже был не пристегнут, только ударился в кресло Марины.

Вот Вячеслав пристегнулся и выглядит как живой, без следа повреждений. Как и Марина, похоже сейчас без сознания.

Расстегнув ремень, я попытался выбраться на улицу. Дверь заклинило, открыть получилось не с первой попытки. Извернувшись, одновременно дернул ручку и ударил ногой. Со скрежетом дверь распахнулась, и я вывалился наружу.

Перекатившись по колкому снегу, чувствуя как обжигает холодом кожу, я рывком поднялся.

И не удержался от удивленного комментария: ни следа цивилизации вокруг, не единого намека на зелень весеннего леса, который только что видился мне по сторонам от дороги. И дороги самой нет, только глубокая снежная колея на склоне от колес.

Вокруг, за исключением красного пятна машины, черно-белый мир. Белоснежный снег, низкие серые облака, нависающие над кронами голых деревьев окружающего редколесья.