Maximus Rex: О.Р.Д.А.

Потушил напряжение один из немногочисленных оставшихся за столами ремесленников. Это был, судя по властным повадкам и выбеленной сединой голове, старейшина. Жахнув кружкой по столу, он что-то громко рявкнул. Моментально повинуясь его крику двинувшиеся было на меня и группу стражников цеховики потянулись назад за стол.

Седой поднялся и подошел ко мне, миролюбиво протягивая руки. Что-то сказав, он чуть кивнул, показывая на эмблему цеха и принялся мне что-то объяснять. Судя по интонации, просил прощения за поведение своего подчиненного.

Мне, полагаю, дальше искать справедливость смысла не было – пострадавший корчился, глухо постанывая и обеими руками держась за место, где встречаются ноги. Поэтому я всем видом и зеркальным жестом с открытыми ладонями продемонстрировал цеховому старейшине, что претензий не имею.

Но тут очухался поверженный каменотес.

«Он мне кровь пустил! Это кровь, кровь!» – явно апеллируя к вполне вероятному запрету на пуск крови в кабацких драках, показал он старейшине кровь на лице.

«Ты сам приставал к его бабе, надо было головой думать, а не разбитыми яйцами!» – неожиданно взъярился старейшина. Далеко не факт, что он сказал именно это, но очень похоже.

«Да его женщина выглядит как легкодоступная!»

Хотя может быть валяющийся на полу цеховик сказал совсем не это, может он сейчас намекал на то, что мы выглядим как новички, за которых некому вступиться, и значит каждый уважающий себя мужик может позволить себе потискать такую симпатичную телочку.

«Что-то там» капитан Рустем!» – глухо и угрожающе произнес старейшина.

«Да мне плевать на всех, это кровь, а закон есть закон! Я пойду в магистрат!» – судя по жестам, возопил цеховик, еще раз демонстрируя окровавленную ладонь. Об этом я догадался, потому что в незнакомом языке различил слово «магистрат».

Опрокинутый мной каменотес в этот момент, не удержав протяжный стон уже поднялся. Стоя довольно криво – ногой я ему все же от души ввалил.

«Ах тебе плевать на всех?» – кулак седого оказался ничуть не меньше, чем у возмущенного каменотеса.

Вновь получив плюху, по уху, тот снова рухнул на пол пыльным мешком. И больше каменотес не шевелился. Старейшина наклонился и резким жестом сорвал гильдейский щит с куртки отправленного в глубокий нокаут цеховика.

Показав мне оторванную эмблему, старейшина что-то заговорил – под одобрительный гомон стоящих рядом со мной стражников.