Кор-Унтару Драконий узел

Время тоже поджимало — если Шеа не поторопится, то застанет свой домишко в руинах и окажется ни с чем. Ещё хуже, чем десять лет назад, когда пришла в Малый Нар — тогда у неё хотя бы были деньги. О том, что сельские уже могли учинить погром и всесожжение, думать не хотелось.

— Швар и коблед! — прорычала она, осматриваясь по сторонам в поиске ориентиров. Звёзды Трелучья еле виднелись в сизом небе. Выбрав направление, Шеа быстро зашагала по травостою. До Малого Нара было не меньше семи вёрст.

Тучу копий вам в спину!

Приближаясь к дому, Шеа напряжённо вдыхала воздух — пыталась уловить запах дыма.

Пока что ветер нёс лишь сырость и аромат трав. Она подходила с северной стороны кручи, сам Нар лежал южнее. Взобравшись на вершину холма, Шеа легла в траву и посмотрела вниз на свой домишко. Свет не горел, вокруг никто не шастал. Только посреди двора валялось что-то бесформенное — в темноте было не разглядеть, что именно. Спускалась она осторожно, стараясь не шуметь, замирая и прислушиваясь время от времени. Никто не удосужился устроить ей тёплый приём у родного порога? Странно.

Остановившись на краю пустыря, Шеа хмуро уставилась на человека, лежавшего лицом вниз. Что бы это ни означало, происходящее нравилось ей всё меньше, хотя куда уж было падать планке скверности событий на сегодняшний день. В воздухе по-прежнему плыла тишина, и Шеа могла поспорить, что рядом нет ни одной живой души: ни птицы, ни зверя. Подойдя к телу, она ткнула его носком сапога. Никакого отклика не последовало.

Тогда она толкнула его сильнее, переворачивая на спину, и застыла, прикусив губу. У её ног лежал Трит.

Шеа присела на корточки, расстегнула ворот перепачканной рубахи, обнажив шею парня, и прижала пальцы к жилке. Сердце билось! Ровно и сильно. Трит спал. Возможно, не обычным сном, но мёртв он не был — и это очень радовало.

— Что ж, похоже, мы пришли к компромиссу, ваше лешачье величество. Но если он не проснётся или проснётся не собою, то вы от меня не скроетесь, смею вас уверить.

* * *

Трит проснулся и даже смог подтвердить при свидетелях, что от дома Шеа ушёл сам по своей воле, будучи в добром здравии. Рассказал о том, что направлялся домой, когда — вот здесь и прерывалась логическая взаимосвязь — вдруг передумал и решил сходить к старой мельнице. В четвёртом часу пополуночи! По дороге на Трита навалилась усталость, и он прилёг вздремнуть, а очнулся уже во дворе Вдовы, облитый водой с головы до пят.