Кор-Унтару Драконий узел

Существо уже размером с крупного пса раззявило клюв, и тот пополз в стороны, становясь клюво-ртом. От омерзительного зрелища в желудке Эрикира заворочался ком.

Тем временем оборотень, по-жабьи рассевшийся на краю подоконника, вскинул уже почти сложившуюся руку и растопыренной пятернёй продавил оставшийся тонкий слой преграды. Лишь на миг встретились взгляды. Для Эрикира это мгновение задержалось на некий необъяснимый, обречённо долгий и леденяще короткий промежуток времени — и тотчас сорвалось, канув в небытие.

Существо гибко спрыгнуло на пол и метнулось на парня. Что-то острое, безжалостно терзающее впилось в плечи, и Эрикир, сбитый с ног, грохнулся на пол вместе с чудовищем у себя на груди; плотина в его сознании, за которой плескался и бился о стены ужас, рухнула вместе с истошным криком.

Вопящий и брыкающийся клубок покатился к кровати. Эрикир ошалел от страха и боли. Когти впивались всё глубже в плечи, а туша оборотня давила сильнее — он рос дальше. Это уже был не пёс, а матёрый волчара, и он увеличивался в размерах прямо на глазах! Эрикир из последних сил рванулся в сторону и вниз, оттолкнув чудовище руками в попытке выскользнуть из-под него.

Но оборотень по ходу движения перекатился на спину, увлекая добычу следом своим уже нешуточным весом, и, перекинув через себя, ринул с размаху о ножку стола. От удара последняя свеча полетела вниз. Прежде чем погас свет, Эрикир успел увидеть, что клюв чудовища превращается в челюсть и из новоявленных серых дёсен ползут зачатки зубов.

Оборотень ощерил пасть и выплюнул больше похожее на рык, а не слово:

— Молчи.

На комнату рухнула темнота, и тут же что-то горячее прильнуло к шее, настойчиво вгрызаясь в плоть.

Боль, терзавшая плечи, не дала сразу распознать новую, но когда по телу существа пробежал спазм и зверь глотнул — Эрикир начал задыхаться. Он чувствовал себя соломинкой, через которую чьи-то жадные губы тянут воду. По жилам полилась пустота. Сердце бешено колотилось о рёбра, и совсем рядом вязко и медленно пульсировало сердце невидимой в темноте твари.

Тягучая боль обездвиживала, выдавливала из горла прерывистый сип, который длился и длился, будто лёгкие решили отдать весь воздух, чтобы больше не взять ни глотка. Становилось холодно...

Эрикир не сразу понял, что в комнате посветлело. Чудовище застонало прямо ему в шею, нехотя ослабляя хватку. Он же заставил себя разомкнуть веки и... вперился в круглые птичьи глаза на женском лице.