Кор-Унтару Драконий узел

Прохвост, конечно же, намекал на Эрикира.

Зелёная луна раньше появлялась, когда Най’элу была в затмении, и этой ночи испокон веков приписывали разные зловещие события и приметы. Последние несколько лет люди стали замечать её призрачные очертания в небе прямо рядом с белой луной, чего раньше не случалось. Най’ору восходила по нескольку ночей кряду или появлялась всего на несколько часов, а затем исчезала на месяцы. Время двоелуния не поддавалось расчёту, потому что никакой закономерности больше не было. В этих переменах многие усмотрели дурное знамение, а Храм уже начал потихоньку напевать о бесконтрольном вмешательстве магов «в структуру сущего», что рано или поздно должно было привести к «сдвигам в мироздании».

Тема зелёного полнолуния всегда вызывала у людей волнение, особенно теперь. Суеверия и страхи, связанные с ночью Най’ору, как никогда обострились, обрели плоть и вес. Одним из таких суеверий было, что под зелёной луной происходит первое обращение укушенных оборотнями людей. Но, учитывая, что истории про оборотней, несмотря на очевидность двоелуния, всё же стояли в одном ряду с «байками про бабайку», досужий трёп об этом с такой многозначительной миной мог быть признаком двух вещей: опьянения или слабоумия.

Чудак успел употребить только полкружки пива, поэтому вряд ли он был пьян...

— Никто никого не кусал, — вздохнула Лайлин. — След от ножа я уж не спутаю со следом от зубов.

— Ты его видела?

— Перевязывала.

— И как?

— Руками.

— Нет, он что говорит? Кто напал-то?

— Да ничего он не говорит, — огрызнулась девушка.

С обеда она не сделала ни глотка воды, и горло у неё совсем пересохло. Она, ей-богу, уже готова была выпить и гадкого на вид хозяйского сидра, если б не скромничала. Хотя, стоило ей только представить себе его вкус, как плечи передёрнуло, и дальнейшее прозвучало особенно кисло: — Отвяжись... тесь.

В это время гул обеденного зала будто споткнулся на миг, но тут же воспрянул с новой силой — по лестнице со второго этажа бодро спускался Эрикир!

— Быстро очухался.

Несильно видать порезали? — Мужчина перехватил взгляд Лайлин.

— Несильно.

Она с досадой отметила про себя, что балбес зачем-то снял повязку и даже не потрудился прикрыть шею — топал в просторной рубашке, выставив на свободное обозрение лиловый рваный шрам, форма которого не оставляла воображению места разгуляться, открыто заявляя: «Это укус, господа хорошие, и ничто иное». Сейчас посыплются вопросы о странных ножах, оставляющих такие вот раны.