Арбитр

Приземление вышло не слишком удачным, как брошенный со второго этажа мешок картошки. Один из трупов после смерти опорожнил кишечник, и глаза заслезились от вони.

Последний боец в этот момент судорожно набирал что-то на мобильнике, поминутно оглядываясь на дверь. Он засел в комнате охраны, где стояли мониторы и компьютеры.

Не пытаясь уже скрываться, я пронёсся десять метров и щитом вперёд влетел в дверь, вбивая её вовнутрь. В падении одним хлёстким взмахом перерубил ублюдка в коленях. Тот завизжал, заваливаясь на пол.

Бедняге не повезло, и при падении он рухнул затылком на ножку офисного кресла. Расплывающаяся под ним лужа крови сказала мне всё, что нужно знать о его здоровье.

Следует избавиться от улик.

Лазарь задрожал в руке, чтобы через миг взорваться шквалом ударов. Мониторы, столы, системные блоки — всё в комнате превратило в металлическую труху и россыпь искр.

Исходим из того, что полицию уже вызвали.

Следующие пятнадцать минут слились в одно сплошное пятно. Я врывался в комнаты несчастных пленниц, проходился по ним Покаянием и Исцелением.

Здесь их оказалось больше, чем на заводе — целых восемнадцать штук. Поэтому уже после седьмого Исцеления, мне пришлось силой остановить себя. Иначе ещё несколько заклинаний, и я просто вырубился бы прямо на полу, попав в руки полиции.

Леси здесь не было. Никто её не видел, даже мельком. Считывая память последней женщины лет тридцати пяти, почувствовал, как крошится эмаль от сведённых усилием челюстей.

«Гузель исполняла здесь роль “мамочки”.

В бордель она попала такой же жертвой, но очень быстро поняла, что, если хочет выжить, ей нужно наладить контакт с охраной, с владельцем. Она охотно принимала мужское внимание. Сдавала бандитам с потрохами своих товарок. Девушек, которые пытались строить планы побега или бунта. Аккуратно советовала хозяевам, как можно лучше построить работу заведения. Например, именно она подсказала, что вместо того, чтобы бороться с побоями товара со стороны клиентов, можно возглавить этот процесс и установить фиксированную цену.

Её пыл заметили быстро. Ибрагим назначил её своей помощницей, а потом и главной по борделю. Она охотно взяла власть в свои руки. Начала творить с девушками ровно то, чему подвергалась сама. Отрывалась на них за всё пережитое. Ведь добраться до тех, с кем она действительно хотела поквитаться, ей бы никогда не дали».

В памяти отчётливо всплыла когда-то услышанная от Идакалиса фраза: «Раб мечтает не о свободе, а о собственных рабах».