Арбитр

Поэтому и голос я не сразу идентифицировал.

— Считаешь себя неуязвимым? — продолжил распаляться собеседник. — Доспех какой-то наварил, теперь море по колено? О нём мы ещё отдельно поговорим, будь уверен. Твоя посадка — вопрос решённый. У нас есть записи с камер. Есть твоя физиономия. Твои пальчики. Вопрос лишь, сядешь ты один, или твоя сестрица как соучастница пойдёт? Что, не ожидал, мистер Крутой? Думал, справил ей фальшивый паспорт, никто не найдёт? Будешь говорить или тебе память освежить? А может, твоей сестре? Есть у меня ребятки, которые с радостью это сделают.

Зря он это сказал, конечно.

Я напряг запястья, и цепочка наручников лопнула, словно была сделана из фольги. Звенья стрельнули в стороны, звонко стуча по столу.

Глаза Распопова округлились. Рот распахнулся. Закричать он уже не успел.

Одним прыжком я перемахнул стол и вбил ублюдка затылком в пол, снеся вместе с приваренным стулом. Задохнувшись, он засучил руками и ногами, а Прикосновение раскаяния уже зарывалось в недра его души.

Мне некогда было проводить Покаяние, да и незачем.

Я не сомневался, что найду на страницах его истории много грязных пятен. Важнее всего было вывести эту мразь из игры.

Перед глазами проносились картины подлога, шантажа, пыток, рэкета и покрывательства. А ещё сразу несколько убийств. По молодости наделал ошибок, подставился, пришлось заметать следы.

Затылок отозвался тупой болью. Кто-то зарядил по нему резиновой дубинкой. Отпустив Распопова, я извернулся и перехватил следующий удар. Болевой приём заставил бойца выронить оружие.

Его напарник замахнулся и отлетел назад от контролируемого пинка. Чуть сильнее, и ему бы переломало кости. А так отделается здоровенными синяками.

Первого я перехватил и швырнул в набегающее подкрепление. Третий и четвёртый полетели назад, как кегли от страйка. Царапнув пальцами по коже, я сорвал металлические браслеты наручников. А вот браслет Бастиона был на месте. Его снять без моего желания не получилось бы. Поэтому щит я мог призвать в любой момент.

И не только щит.

Удар сердца, и меч превратит их всех в груды рассечённой плоти. После этого прорваться наружу мне станет вполне по силам.

Только это путь в никуда. Я не буду убивать невиновных для защиты своей свободы.

Поэтому я посмотрел сквозь двустороннее зеркало и отошёл в угол комнаты. Там и встал, сложив руки на груди. На секунду отвернувшись от камер, активировал Взять след.

Следующие охранники входили в комнату с опаской. Держа меня на мушке сразу нескольких автоматов.