Война демонов (Твари империи-2)

– И что ты делал на севере, мой мальчик? – проскрипел он в унисон с креслом, в котором продолжал ёрзать массивным задом.

– Работал по контракту, босс.

– Это хорошо, – Шохальц кивнул устало. – Хорошо, что ты ещё помнишь, кто здесь босс.

Пузырь задумался, прикрыл глаза, будто задремал. Воздух наполнило непонятное Дамматрику напряжение. Сам он искренне жалел старика. Смыслом всей жизни Шохальца было золото. И вот он получил его в таких количествах, в каких мог только вообразить. И жизнь вдруг потускнела в блеске металла.

Остальные радости жизни или были уже не доступны старику в силу возраста, или просто не приходили ему в голову.

Вот Оборн – другое дело. Он жизнью был вполне доволен. Бывший бандит, наконец, развернулся во всю мощь, а его способности, отточенные прежней скудостью средств, теперь, при неограниченном финансировании, расцвели точно хейтские хризантемы. То же самое Дамматрик мог сказать и о себе. Добыча информации перестала быть проблемой – знай себе читай, анализируй. Он ведь и на север мог сам не ходить, Оби нашёл бы профессиональных шпионов.

И не отправился бы, не будь размолвки с Ильметрой. Впрочем, сейчас о своем спонтанном решении он не жалел.

И Ривси, хотя и не мог обменять золото на силу, чувствовал себя в родной стихии. Заклинания, древние мифы и пророчества, доступ к некоторым артефактам давали ему пищу для ума и радость для души.

А у Шохальца стимулы исчезли совсем.

Босс встрепенулся.

– А где наша девочка, где Ильметра? – спросил он.

– Ещё не вернулась, – ответил Оборн.

– Киска взяла какой-то след и, похоже, вернётся только с рыбкой в зубах.

– Оби? – толстяк, казалось, только что заметил его. – А как продвигаются твои дела, сынок?

– Работаем, – неопределённо ответил тот.

– Души губим, – проскрипел Шохальц.

– Да вроде бы пока без душегубства обходимся, – усмехнулся Оборн.

– Не чужие души губим, свои, – устало пояснил босс. – С дьяволом по нужде связались, вот в чём дело-то! Кстати где он? Давненько что-то серой не пахло. Давненько адского пламени не ощущается.

Рив нахмурился. Религиозные разговоры колдун не любил, а фанатиков любого толка и вовсе старался избегать.

– Сдаётся, мы этот вопрос раз и навсегда прояснили, когда только брались за дело, – вмешался он. – Теперь поздно терзаться. Поздно.

– Поздно стало гораздо раньше, – проскрипел толстяк, не поворачиваясь к колдуну. – Когда мы только создали контору.

Оборн, улучив момент, пока толстяк на него не смотрел, покрутил у виска пальцем.