Параллель. Книга четвертая: Бог

Стелящийся по полу смог сгустился еще сильнее, превратившись в подобие черной, даже на вид липкой лужи, растекшейся по всей пещере, лужа дрожала и переливалась маслянистыми пятнами, но сквозь черную поверхность, я видел, как там, где то на дне этого черного озера, лежат плененные мной бойцы админов...

...Коль дорога твоя длинна, - продолжала звучать на задврках сознания песня

Сердце вскрыла ножом весна,

Выбрось все, что прежде ты помнил,

На границу яви и сна...

Черное озеро вновь вздрогнуло, и я заметил, что кучи золота зашевелились медленно начали уменьшаться, погружаясь в черное озеро моей ауры.

Песня продолжала звучать где то в голове, или вокруг я уже плохо соображал, огромные кучи золота тонули в черном болоте, а я пытался удержать ускользающее ощущение нереальности.

...Струн натянутых тонкий звон,

И безумье проникло в сон,

Так ступай на зыбкие тропы,

Где не властен людской закон!

Где в лесу свистит каипора,

А в зрачках пляшет лунный луч.

Если Бог тебе не опора –

Хлопни дверью, выброси ключ*...

Золотые горы утонули в черном болоте, когда я уже скрипя зубами удерживал растворяющуюся иллюзию нереальности мира. Едва вершина последней золотой кучи скрылась под слоем черной жидкости, нереальность с треском рассыпалась, мир обрел объем и краски, и на меня навалилось осознание невозможности того, что я только что сделал. Черная лужа мгновенно испарилась, превратившись в клубы дыма моей ауры, а мне по мозгам ударил жуткой силы откат.

Череп казалось вот-вот расколется на куски, а взбитые в пенку, словно блендером мозги полезут отовсюду откуда только можно, но отходняк мгновенно отошел на второй план, когда я услышал крик Машки!

Не строчка в чате, не голосовой вызов, а полный ужаса крик, который звучал в моей голове. Телепорты не работают, додуматься до перехода в свое измерение а уже оттуда в нужную точку я не додумался. Отступивший трип снова вернулся, превратив мир в картонные декорации и я, грубо вырвав из него кусок, прилепил его на другой участок мира.

Под грохот камней рушащейся пещеры, которую я утащил с собой, словно вырезав этот пласт реальности, я успеваю заметить кучу золы, видимо там, где когда-то был тот дом который мы снимали, кричащую Машку, Мардука, с пылающим красным цветом именем, и Шэда, вскочившего на загривок воину и работающего ножами со скоростью перфоратора.