Безродыш. Предземье

Скулящий плач сменяется рёвом и Гауч кидается на меня кабаном. Разъярился-таки.

Отпрыгнуть проблем никаких. Пропустил его мимо – и пинка в зад. Упал наконец. Лежачего бить не хочу – вся прежняя злоба куда-то ушла. Даже жалко немного дурака стало. Закончу с ним нежно.

Налетел сзади, завалил поднимающегося – и колено на спину. Схватил руку, выкрутил в плече. Ломлю на себя.

– Сдаёшься?!

– Да! Да! Больно! Ай… Отпусти!

Я поднялся.

– Гоните мой выигрыш.

Патар с Брагом молчат. Санос лыбится. Второй старший презрительно смотрит на побитого Гауча, что, подвывая, отползает в сторонку.

– А длинный наш ещё дохлее, чем я о нём думал. Ставлю два к одному, что с Патаром у тебя так не получится.

– Что? – сын старосты вылупился на Саноса ведомым на убой поросём.

Я тоже обалдел малость. Он что, по очереди решил меня со всеми ими драться заставить? Патарка ладно ещё, но против Брага я уже не потяну точно. Да и один йок потом толпой всё равно изобьют. Сдёрнуть что ли попробовать? Вон кусты неплохие поблизости. Юркну туда – и к болоту.

– Не, Патар, не вопрос. Если не хочешь, не надо. Проучу его сам немножко, и двинем домой. Только гроши придётся отдать. Ставки – это святое.

Вот ведь хитрый жук этот Санос. Неспроста главарём в шайке ходит. Вроде, как и не неволит сына старосты, а и отказаться нельзя. Я сразу же понял, что у Патарки нет выхода. И у меня тоже нет. Пока размышлял, второй старшак зашёл сзади – путь к бегству отрезан.

– Серебряный, на все его шесть медяков. Твоя ставка мимо.

Ого! Уел его рыжий. Такого Санос не ожидал. А мне, что прикажите делать?

– Не буду я больше драться. Отдавайте мой выигрыш.

Серебряный – это сто медяков, это очень заманчиво. Но, как бы мне не хотелось навешать Патарке люлей, не пришло ещё время. Побью его сейчас, опозорю на глазах старшаков, и жизни моей, относительно тихой, в деревне конец. Не стоит оно того. Да и не факт, что побью вообще. Папаня любимчику своему неведомо сколько бобов скормил. На замере узнаем, а пока проверять троерост мудака нет желания.

– Ещё как будешь, безродная кунь!

На себя Патар злится. И на Саноса, который подначил его. Промелькнувший в том первом Патаркином взгляде испуг все заметили. Теперь будет доказывать, что им показалось.

– Всё равно потом изобьёте, – предпринял я последнюю попытку. Вдруг совесть проснётся у некоторых.

– Если побьёшь меня, никто пальцем не тронет. Санос?

– Не, ну, если ты просишь, – ухмыльнулся старшак. – Но только сегодня.