Безродыш. Предземье

С таким шумом уже половине болота известно, что матёрый журавль не в духе. Небось и у берега, откуда плыву, его клёкот слышно. Поди, вся округа давно разбежалась от страха. Один я гребу себе мимо и делаю вид, что меня это всё не касается.

Наконец, скрылся от журавлиного взгляда. С дальней стороны островка потихоньку подплыл, вылез на берег и ползанку за собою втянул. Вынул копьё, самострел и последнюю из дедовых чудесных верёвок. На ней загодя петля заготовлена, а к свободному краю привязана намертво уже верёвка простая, тоже у Такера взятая.

Это, чтобы длины больше было. Мне ведь мало того, что журавль за лапу попался. Надо теперь и за шею поймать.

Начал красться кустами. Вон та сосна, под которой птица беснуется. Вон другая, что по соседству от первой растёт. Между ними саженей семь-восемь – удобное для меня расстояние. Вчера прикидывал всё, примерял – должно получиться.

Прямо к дереву подобраться незаметно не вышло. Журавль увидел, метнулся навстречу, но силок далеко не пускает. Сажени три не дотягивается.

То клювом. Крылом попытался ударить, так край всего в паре локтей от лица пролетел. Страшно – жуть как. Меня едва ветром не сдуло. Самострел с копьём под куст бросил, а сам за сосну спрятался и принялся к стволу верёвку привязывать.

Хоть гоню страх, а руки дрожат. Или то от возбуждения больше. Неужели получится Такеров фокус? Я, конечно, вчера перед тем, как назад плыть, хорошенько потренировался с бросками верёвки, но получится ли накинуть петлю, когда не в куст метишь, а в зверя живого, не знаю.

Затянул узлы, подобрал верёвку, подкрутил в небольшой моток лишнее. Надо пробовать. Высунулся из-за сосны, встал в полный рост. В руке распущенная пошире петля. Маши, птичка, крыльями, маши. Подожду, когда надоест. Не достаёшь ведь. А ветер уж стерплю как-нибудь.

И правда. Минуты через две журавль устал махать крыльями. Приподнял их вверх, застыл в угрожающей позе – башка с приоткрытым клювом вперёд, шея вытянута, зад с распущенным хвостом, наоборот, отклячен назад. Шипит, словно змей, пощёлкивая языком – отвратительный звук.

Три вшивых сажени! Нельзя промахнуться. И потому, что близко уж очень, и оттого, что второй бросок сделать станет гораздо сложнее. Пока птица не понимает, чего я затеял, надо использовать шанс. Такер тоже на то упирал.

Эх, была не была! Размахнулся – и швырь петлю. Та в полёте раскрылась кольцом и, верёвку за собой увлекая, помчалась прямёхонько к цели. Птица дёрнулась. В попытке поймать петлю клювом, шеей качнула.