Безродыш. Предземье

Засунь свою мальчуковую гордость в отхожее место и к сестре старшей иди. Глядишь, научит тебя, где и как искать нужно. Два сборщика в хате, а малышня голодает. Расскажешь кому, не поверят. Добытчик, етить твою!

Надуваю губы и туплю взгляд. Через день у нас разговоры такие. Знали бы они, сколько я за тот месяц бобов троероста добыл, небось по-другому бы пели. Но нельзя говорить, и я стоически продолжаю играть в оскорблённую гордость. Для домашних причина моего выбора бригады – подростковая спесь. Типа, хочу доказать, что мужик.

Больно взрослый, чтобы под Вейкино крыло забираться. Но, что недоедаем, то правда. И, кажется, я придумал, как эту проблему решить.

– Не пойду, – фыркаю и руки крест-на-крест на грудь. – Я разведывал просто. Скоро богатые находки пойдут. Ещё скажете мне спасибо за набитое пузо.

– Слышали мы твоё скоро, – бурчит Марга и отворачивается к печи, где бурлит в котелке супец на бараньей кости.

Так себе варево – мяса там кот наплакал – но живот урчит и от запаха этой унылой похлёбки.

Не права бабка, в этот раз не пустые слова говорю. Будет скоро и мяса, и хлеба в достатке. Раз уж с Хольгой про торговлю на ярмарке от моего имени сговорился, то смогу и ещё одно взаимовыгодное дельце с тёткой обстряпать. Пусть подсовывает мне втихаря травки ценные, а я ей за то платить стану. Обставим, как будто бы я отыскал. Вот тебе и прибавка пайка, и законные деньги. Теряю, конечно, в размене, но голодать, когда в схроне бобами на пол золотого – не дело.

– Сказал: скоро будет – и нечего тут.

Моё слово твёрдое.

***

Не медведь, не лиса и не волк. Муфр! Везёт мне в последнее время на этих усатых. Не такой гигант, как зверюга, загнавшая меня в нору, но тоже немаленький. Все кусты разворотил, гад. Придётся в следующий раз другое место под ловушку искать. Зато знаю теперь, что всё правильно сделал.

Петля, как затянулась на шее у зверя, так там и находится. Верёвочка тонкая так впилась в шкуру, что под мехом не видно. Мечась, муфр только сильнее себя придушил.

Та ветка, что в загибе была, давно сломана, но толстая, от которой основа идёт, ожидаемо выдержала. Поводок не в натяг получился, но свободы у муфра – локтя три вправо-влево всего. Разгуляться не выйдет.

Ну пугай меня, киса. Не страшно. Прижался к земле, словно к прыжку изготовился. Рычит, зубы скалит. Но бросаться не спешит. Знает, что болью аукнется, а толку нема. Шкура и так уже кровью запятнана – видно, как шею драл, снять удавку пытаясь.