Некромант Серогорья

Сундук распахнулся перед нами как пещера сокровищ, готовая отдаться первому же Али Бабе. Второй носильщик молча наблюдал, готовый по команде достать арбалет. В небрежной позе было что-то хищное, молниеносное, смертельное.

– Рагор сказал ты упрямее своего коня. Комар достал из сундука серый слиток и подбросил пару раз. – Если бы мне предложили, я бы мать родную продал. Правильно говорят – дуракам везёт. Ты же наёмник верно, хоть и в клане, и я очень сомневаюсь, что твои наниматели заплатили тебе столько же. Предлагаю лучшую сделку в жизни.

Два божественных арта в обмен на сто миллионов зелёных. Ну как, по рукам?

– А с чего бы такая щедрость? – спокойно ответил Дарт. – А впрочем, неважно. Мой ответ – нет.

Арбалетчик и воин с топором повернули шлемы к Комару. Каждый готов в миг выхватить оружие, только дай приказ, только намекни…

И действительно, зачем предлагать такие деньжищи, когда есть сила решить вопрос, подумал я.

Комар стал нервно теребить дорогую перчатку. В искусной вещице двигался каждый членик, а он следил за рукой невидимым для нас взглядом из прорези.

– На данный момент клан Чёрные Перцы практически уничтожен. Власть в Чернотопи принадлежит неписям. Игроков отлавливают и убивают как скотину, по возможности зверски пытают. Вдоль городской стены сотни повешенных, и это похоже лишь начало. О таком новом порядке ты мечтаешь?

Дарт расправил плечи, выдернул меч как пушинку. – Нельзя сделать омлет, не разбив яиц. Мы и дальше будем болтать, или займёмся делом.

– Артефакты у меня! – выкрикнул я, и тут же пожалел, когда взгляды десятков бойцов, доселе незамечающих худощавого блондина в чёрной робе, сошлись на мне, а затем медленно, будто боясь спугнуть, перекинулись на белое как мел копьё в правой руке и цвета слоновой кости перчатку в левой.

Оба арта легче горсти монет, от каждого в мир источается сила. Как маг, пусть и некромант, чувствую как движутся невидимые глазу нити рунических формул, что понятны одному лишь их создателю, как замедляется время вокруг ладоней.

Мои глаза заворожённо вперились в чудо оружия, что так беспечно показал на обозрение. Копьё чуть длиннее посоха. Вершина неестественно белого дерева истончается до иглы, что судя по всему прочнее адамантия и может с лёгкостью пронзать любой доспех, нанизывая врагов словно помидоры для канапе. Перчатка тоже внушает мощь, но совершенно другую – холодную. Матовая поверхность испещрена непонятными письменами, по составу как отполированная кость огромного животного.